с инстинктами все нормально.
— Ой, Сашка, иногда с тобой тяжело. Вроде умный, умный, а дурак. — вздохнул оперативник, а после вгляделся в меня повнимательней — Да ты никак надо мной глумишься?
— И в мыслях не водилось — ехидно ухмыльнулся я.
— Ага, оно и видно. Во, во, гляди, бегут!
И верно, в моем поле зрения один за другим появились те, кого мы ждали. Первый я увидел Михеева, который в процессе движения то и дело оглядывался назад, за ним следовала легко и воздушно перепрыгивавшая колдобины Василиса, ну, а замыкающим выступал Смелков, недобро скалящийся, и, кажется, не особо спешивший догнать тех, кто приперся на его территорию.
Надо думать, на то и был расчет оперативников. Они просчитали призрака-беглеца, верно предположив, что тот, возможно, не станет сразу убивать незваных визитеров, собиравшихся опорочить его имя. Нет, он предпочтет немного развлечь себя и устроит некую имитацию охоты.
Как и у ранее встреченных мной миньонов Кузьмы, черноты у этого товарища внутри имелось с излишком. Густой такой, непроницаемой, да еще и заполнившей добрую половину этой сущности. Но не это скверно. Просто еще чуть-чуть, и эта тварь перешла бы из категории призрака в другую ипостась, материальную, куда более сильную и опасную, причем не только для людей, но и для меня. Вон пальцы у него уже как форму поменяли. А почему? Мутация. Они в когти превращаются, причем такой крепости и остроты, что ими металл иной резать можно. Да и лицо у него начало менять свои черты, людского в нем явно становилось все меньше и меньше.
Сталкивался я с подобными перерожденцами несколько раз, и не скажу, что это сильно радостные воспоминания. Один такой меня крепко порвал в Амстердаме, когда я контракт, сосватанный Жозефиной, выполнял. Она же после мне пропоротый чуть ли не до кишок бок врачевала, объясняя, что ее саму обманули, и ей невдомек, отчего тихий призрак дедушки, у которого надо было узнать, где спрятано завещание, превратился в вот в такое чудовище.
Так что вовремя я до него добрался. Интересно, а остальные его собратья по секте беглого Кузьмы тоже уже до подобной стадии дошли? Если да, то беда, задание изрядно осложняется.
— У-ух! — Михеев перепрыгнул яму, находящуюся рядом с вагончиком, за которым притаились мы с Николаем — Да быстрее ты, он рядом!
Ясно, эти двое его тоже видят. Говорю же — мутация Смелкова в самом разгаре, а я, как назло, почти с пустыми руками против него выйти должен. Нет, что делать, я знаю, но больно неприятная процедура мне предстоит. И очень болезненная.
Михеев, сопя, вбежал на площадку и растерянно завертел головой, как бы решая, куда же ему теперь двигаться дальше, секундой позже рядом с ним оказалась Васька, на лице которой застыл уже не наигранная, а неподдельная жуть. Похоже, Пал Палыч не объяснил ей, чем дело должно кончиться, и ведьма решила, что ее в самом деле решили скормить черно-синей страхолюдине, идущей по их следу.
— Прибежали — не сказал, а, скорее, проскрипел Смелков злорадно, приближаясь к застывшим на месте людям — Вот и все. И кончен марафон.
— Все так — сказал Николай, чиркнул по коробку толстой охотничьей спичкой и бросил заискрившуюся палочку в канавку, заполненную порошком — Ведьма, сюда иди! Сашка, давай!
Темно-багровый огонь стремительной змейкой опоясал площадку, но Михеев и Василиса, мигом смекнувшая что к чему, успели покинуть ее до того, как пламя замкнуло круг.
И я тоже успел шагнуть туда, к призраку, до этого момента.
— Саш, не тяни! — крикнул мне Нифонтов — Помни, что я тебе говорил!
Смелков, увидевший меня, мигом все понял и, было, кинулся прочь отсюда, туда, где так легко спрятаться в тенях недостроенных домов, вот только впустую. Он словно ударился о незримую стену, не пустившую его на волю.
— Даже так? — будь у меня нервы послабее, а опыт общения с теми, кто перестал на Земле быть, но продолжает на ней существовать, поменьше, я бы, наверное, даже испугался той ненависти, с которой были произнесены эти слова. Да и людского в голосе Смелкова вообще почти не осталось.
— А ты ждал чего-то другого? — усмехнулся я, внимательно следя за призраком, оскалившим свои длинные и острые зубы — Ты наведался ко мне, теперь моя очередь. Ответный визит вежливости.
— Тогда не получилось — длинный, как у змеи, язык призрака облизал синие тонкие губы — Решил — подожду. Потом тебя хотел убить. Так, чтобы в удовольствие, в радость.
— А Кузьма? Неужели он тебе разрешил бы так тянуть? Я же ему как чирей на заднице — ни сесть, ни встать.
Ну, давай, давай родимый, не тяни с ответом! У меня времени в обрез, каждая секунда на вес золота!
— Кузьма — дурак! — расхохотался Смелков — Он решил, что если разок нам помог, то имеет право указывать, что делать и как жить! Я его послал куда подальше почти с самого начала, и остальным сказал, чтобы этого чушка слушать не вздумали, да они все бараны безмозглые, им без пастуха никак. В той жизни они все у кого-то на подсосе были, и в этой, когда уже ничего не страшно и терять нечего, тоже сами не на что не способны. Так что нет, Кузьма тут ни при чем. Он только рассказал нам, что есть тот, кого послали по нашему следу, а дальше я все сделал сам. Сам тебя нашел и сам тебя убью. В тот раз не получилось, но в этот-то ты никуда уже не денешься. Ты у меня, выходит, сегодня на первое, вон те двое на второе, а девка за десерт сойдет.
А, ну тогда все в относительном порядке. Этот сам, получается, дичал и без посторонней помощи превратился в бог весть кого. Остальные, скорее всего, до подобного состояния не дошли. Да и Кузьме такое не нужно, если поразмыслить. Массовые убийства могут привлечь чужое внимание, а оно ему к чему?
Но это ничего не меняет, все одно тут один урод другого хлеще. На фоне вот этого, например, даже мой предыдущий собеседник из их компании, тот, что Римму стращал, блекнет. Что же дальше-то будет, а? А ведь их еще пять осталось, да сам колдун. Нет, надо расширять арсенал, надо. И заканчивать с задушевными беседами. Пришел, убил, оформил душу как гуманитарную помощь голодающей богине.
Василиса, которая жадно смотрела на происходящее, не выдержала и нахально спросила у него:
— Если я десерт, так, может мне сгонять в магазин, купить
