Не сразу, не быстро, но смог. А коли у бога нет тех, кто в него верует, то и самого бога, выходит, нет. Вот они и ушли за горизонт, один за другим. Только мы и остались, их дети. Нам до веры людской дела нет, не ей мы живы. У нас дело есть, к которому нас приставили, и покуда реки текут, а леса шумят мы при нем будем состоять.
— И еще несколько слуг осталось, таких, как Великий Полоз — снова перехватил инициативу леший — Вот ему-то как раз есть о чем печалиться. Все же потерял, все что можно. Только золото и осталось, да сил чутка. Владыка, который все это начал, давно опочил, род его прервался, их ненавидеть какой резон? А вы, потомки его верного воинства, вон, живы-здоровы. Вот он вас и не любит. Ему, Ляксандр, непременно кого-то ненавидеть нужно, он тем живет. Натура у его такая.
Зашибись. Это, значит, я и братаны мои, огребаем за то, что десять веков назад какие-то ребята в остроконечных шлемах и с мечами Владимиру Красному Солнышку на верность присягнули? Да это даже звучит как бред!
Но самое смешное то, что все это чистая правда.
— Да ты не печалься — посоветовал мне дядя Ермолай — Нарочно он тебе ковы строить не станет. Вот сойдись вы на узкой дорожке — тогда да, непременно тебя убить попробует, а душу себе забрать. Только вот вряд ли такое случится. Навь за семью замками пребывает, тебе туда дорогу даже твоя Хозяйка не откроет.
— И правильно сделает — добавил Карпыч — Не то это место, куда стоит соваться, не то, что из интереса, но и по делу.
Полностью согласен. Я вот разок побывал, больше не хочу.
— Выходит, что Полоз этот вам приказывать может, дядя Ермолай? — задал я вопрос, который в данный момент меня, в свете услышанного, интересовал более всего — Раз он заместитель вашего создателя?
— Приказывать, парень, мне никто не может — негромко, но очень веско изрек леший — Я сам себе хозяин. Себе и своему лесу. Мой он, с того момента, как мне его родитель передал и навеки. А вот попросить — может. И если я ту просьбу сочту разумной да возможной, то ее выполню.
Интересно, а если эта рептилия попросит меня деревом трухлявым пришибить при случае, то какая это просьба будет? Разумная и возможная, или же нет? Что перевесит в голове дяди Ермолая в тот момент — желание уважить заместителя его создания или относительно неплохое отношение ко мне?
Нет у меня ответа на этот вопрос. Зато появилось четкое ощущение того, что я, похоже, нашел еще одну серьезную проблему на свою голову. И еще осознал то, что Лозовка теперь, пожалуй, лишается статуса условно-безопасного места. Ясно же, что раньше или позже правда выползет наружу. Я засветился в Нави, и то, когда Великий Полоз доберется до понимания того, кто заглянул к нему в гости это только вопрос времени. Да, лица моего он, может, и не видел, но сложить два и два сможет. Он знает, что я ведьмак, а уж выяснить кто из нашей братии может заглянуть в те пропащие места не так и сложно. Ясно же, что ни охранители воды, ни специалисты по посевам в те края не ходоки. На такое способен лишь Ходящий близ Смерти. Ну, а кроме меня специалистов такого узкого профиля в столице просто нет.
Если до такого дойдет, плохи мои дела. Тогда я в Лозовке, как в осаде сидеть стану, в лес-то не сунешься. Нет, выбраться выберусь, меня или ребята из Отдела вывезут, или я вообще Носову позвоню и попрошу вертолет прислать. У него же наверняка есть вертолет, верно?
Только мне как-то не нравится такой расклад. Я уже начал считать Лозовку своим домом. Настоящим домом, местом, где мне не самом деле хорошо и спокойно. И не желаю его терять из-за какого-то фольклорного звероящера.
— Мы, Лесные Хозяева, к нему тоже по-разному относимся — словно прочитав мои мысли, произнес дядя Ермолай — Фома, что мне весточку прислал, Полоза сильно жалует. Тот лет триста назад помог его папаше крепко. Царь тогдашний, видишь ли, сильно воевать любил, и под это дело леса вырубал страсть как. То ли корабли строил, то ли дорогу через болота мостил, то ли еще чего — уж и не помню. Вот лес родителя Фомы под топор и пустили, чуть вовсе не извели. А Полоз, который тогда в Правь еще частенько лазал, этих лиходеев шуганул, да так, что те дубравы после еще лет сто все седьмой дорогой обходили, даже крестьяне тамошние. Добро наше племя крепко помнит, вот он и рад расстараться. А мне вот до него, Полоза, дела особого нету.
— Мне тоже — добавил Карпыч — Берегиню любую — ту да, уважу, много добра от них вода видела. А Полоз пущай мимо ползет.
— А ты чего так скукожился? — проницательно блеснул глазами леший — Ночь-то вроде не холодная? Или о чем плохом подумалось?
— Если совсем честно — то да — шмыгнул носом я — Неровен час не повезет мне, и с этим Полозом придется схлестнуться. Ну — вдруг? Ведь тогда, возможно, вам выбор придется делать — его пожелание или моя жизнь.
Старички дружно расхохотались.
— Ты чего о себе выдумал, паря? — вытирая слезинку, выкатившуюся из краешка глаза, спросил Карпыч — Где ты, где Полоз?
— И то верно — поддержал его приятель — У него, чай, других забот хватает. Делать ему нечего, только о тебе думать. Схлестнутся они! Эва!
— Но если? Но — мало ли? — осознавая, что выгляжу минимум смешно, упорствовал я, надеясь на то, что все же услышу заветные слова, которые, возможно, в будущем мне очень даже пригодятся.
— Тогда прежде я с тобой поговорю — пообещал дядя Ермолай — Сразу уж изничтожать не стану. Хе-хе!
Ну, это не совсем то, что хотелось бы, но все же что-то. Теперь хоть можно не бояться того, что лес в один миг из моего друга в врага не превратится.
И только одно меня всерьез смутило — взгляды, которыми после фразы лесовика обменялась эта парочка. Мне отчего-то сразу вспомнился перекресток, который находится не так далеко отсюда и ощущение собственной глупости, которое испытал, стоя на нем и осознавая, что меня просто использовали.
А что, если я уже, так сказать, в розыске, и эти двое шутников снова разыграли передо мной спектакль?
