стряхивая снег так, будто это обязанность ковра впитать все как можно быстрее не оставляя следа. Я перевёл взгляд на близнецов — их лица стоили всего виски этого кабинета. Я заржал, вытирая выступившие слёзы.
— Мы, кажется, виделись неделю назад, нет? — фыркнул я.
— Ну так есть новости? — в лоб спросил Кияр. У него нет малой беседы. Только прямой выстрел.
— Обсудим в другой раз, — хмыкнул я. — А сейчас тема жёстче.
— Тени, — прорычал он. — Что, мать его, за Тени?!
Кирилл подал ему бокал виски:
— Сядь. Переварим вместе.
— Это бабское пойло, Кирюха, — усмехнулся медведь. — Пей сам.
Кирилл пожал плечами и осушил бокал. Кияр ввалился на диван — прямиком в своей роскошной шубе из искусственного меха. При деньгах, но с принципами.
— Ну? Что нарыли? — рыкнул он.
— Подождём Кайрала, — жёстко пресёк Илья.
Медведь фыркнул и, будто переключившись, посмотрел на них с теплом:
— Кстати, поздравляю, — кивнул он близнецам. — С истинной парой. Это благословение. Мне давно пора наследников делать… а без истинной оно будто не в счёт.
Усмехнулся, но в голосе была правда: он устал искать.
— Встретишь, — спокойно сказал Кирилл.
— Аминь, — кивнул Кияр, а потом метнул на меня взгляд. — Ну и что по свадьбе, мой любимый врач?
— Не планирую, — отрезал я. — Выбора нет.
— Какие твои годы.
— Мы ровесники, на минуточку.
— Вот я и говорю — какие наши годы!
Заржал — от души, так что стены дрогнули.
В этот момент дверь открылась снова. Зашёл мужчина с тёмными волосами — ниже Кияра, но такой же хищный. Гепард. Лазерный взгляд, резкие движения — в нём всё говорило «решаю вопросы».
— Приветствую, — коротко кивнул он. — Прошу прощения за задержку.
— Как раз вовремя, — сказал Кирилл. — Садись.
Пальто на стул, тело — в кресло, рука — к бокалу. Быстро, без сантиментов.
Я вдохнул, посмотрел на вожаков — и понял, что это не просто встреча.
Это военный совет.
— Можем начинать.
____
Пятый час мы уже варились в собственных догадках — спорили, перебивали, снова начинали с нуля. Мы перебрали десяток теорий, и каждая рассыпалась, едва доходила до фактов. Единственное, что удалось хоть как-то закрепить: мы — первые кретины в истории, кто столкнулся с этими чёртовыми Тенями. И абсолютно неясно, новые ли они игроки или жили в тени столетиями, вместе с оборотнями и охотниками.
Илья потер виски и мрачно буркнул:
— Нам бы мог помочь один человек… но плохо то, что его уже много лет нет в живых.
В комнате тут же стало тише — каждый понял, кого он имеет в виду. Даже воздух будто сгустился.
Кияр першит горло, он откашливается и говорит медленно:
— Я не был знаком с ним лично. Но слышал от тех, кто знал. Он был вожак всех вожаков. Глава всей оборотневской братии. Держал в страхе и нас, и охотников. Если кто и слышал о Тенях — это он.
— Аарон… — качнул головой Кайрал, будто пробуя имя на языке. — Чёрт, жаль, что его нет.
Кирилл неожиданно выпрямился и спокойно выдал:
— У него есть дочь. Наша тётя.
Кияр дернулся, как под током:
— Вы… потомки Аарона?!
Илья закатил глаза, устало, почти с раздражением:
— Нет. Яна — жена нашего дяди. Брата нашего отца. Она нам не кровная. Но она мать Сэма. Сэм — наш двоюродный брат.
— Сэм?! — Кайрал приподнял брови. — Саблезубый?
— Угу, — кивнул Кирилл, будто это вообще обыденность.
Кайрал откинулся назад, выдохнул сквозь зубы:
— Внук Аарона… Внук Босса. Ахуеть… Ты думаешь, он что-то знает?
Илья покачал головой, тон — ровный, но в глазах напряжение:
— Нет. Но я поговорю с Яной. Может, она хоть что-то слышала.
— Расскажешь, — буркнул я, чувствуя, как внутри снова закипает смесь тревоги и злости. Тени, древние боссы, мёртвые легенды — зашибись выходной выдался…
Глава 7
Алиса.
Бабушка с соседкой ушли в своё — обсуждали рынок, цены на картошку, кто кого обманул и где дешевле зелень. А я, прихватив пакет с лекарствами, потопала в комнату. Плюхнулась на кровать, вывалила коробочки перед собой, по очереди отрывала блистеры и глотала всё строго по инструкции, будто это священный ритуал выздоровления.
— Ну вот… — я переложила упаковки на компьютерный стол. — Должно полегчать.
Меня тянуло к кровати как магнитом. Я только улеглась, прикрыла глаза… и всё. Чёрный экран. Даже не успела толком подумать ни о работе, ни о Карлосе, ни о том, что жизнь несправедлива.
Проснулась, когда в квартире стояла абсолютная тишина. На кухне — ни шороха. Я прищурилась на часы: 16:00.
— Вы серьёзно?.. — прошептала сама себе. — Я проспала весь день?
Офигенно.
Я села, провела ладонью по лицу и неожиданно поняла, что и правда легче: голова уже не взрывается, в теле не так ломит, только лёгкая вата внутри.
— Ба-а? Ты где? — крикнула я, выходя из комнаты.
В ответ — ничего. Только мерное тиканье настенных часов и какой-то домашний покой. Я машинально взглянула на магнитную доску на холодильнике — наше семейное табло объявлений:
«Скоро буду, ушла к Нюрке.»
Ну понятно… моя социальная бабуля пошла в гости. Я невольно улыбнулась. Честно — мне даже приятно, что она дышит, живёт, не сидит над душой и не устраивает караул у моей кровати.
Я вскипятила чайник, закинула в кружку пакетик, нарезала лимончик. Горячее, кисленькое — идеально в моё горло. С чашкой в руках вернулась в комнату.
На улице уже сгущались сумерки, и я, как будто по привычке организма, включила свой ночник — маленький, милый, с мягким светом. Он разливал по комнате тёплое сияние, делая её похожей на уютную нору, где можно спокойно выживать эту простуду.
Я опустилась за комп, нажала кнопку — тихое гудение, вспышка голубого экрана и звук загрузки, будто компьютер поздоровался со мной: «Проснулась? Ну наконец-то».
Первым делом проверила почту. И, конечно, как назло — пусто.
— Ну и ладно, — буркнула я, делая глоток чая.
Затем полезла в соцсети — тут уже живее: подружки, болтовня, голосовые, их бесконечные«ну, рассказывай», и мои любимые кружочки.
Вот оно — возвращение в жизнь.
Я просидела за компьютером пару часов, и только когда глаза начали резать от монитора, я перевела взгляд на настольные цифровые часы.
21:09.
Бабушка уже должна была вернуться.
В это время начинается её любимый сериал, и она никогда его не пропускает. Никогда — даже ради гостей, уж тем более зимой, когда она кутается в плед и ворчит на актёров.
Я взяла смартфон и набрала её номер. Пару долгих гудков — и тишина.
Это мерзкое пиликанье
