же она хрупкая! Карла ее выше чуть не на полторы головы! Как, ну КАК можно ее обидеть? Сессилия всегда была такой, как нежная орхидея. Может, потому Карла и выросла колючкой с когтями и зубами? Кто знает… – Ты продержись немного! Я поговорю с королем и вернусь! Дамиан пообещал мне помочь.
– Дамиан? Может, у вас все и сладится?
– Нет, мам. Я ему не нужна, и он мне тоже… он хороший, умный, добрый, просто не мой мужчина, и с этим ничего не поделаешь. Да и не надо, наверное?
Сессилия и сомневаться не стала. За себя она не постояла бы, но за детей и курица – страшный зверь.
– Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Делай как решила, детка, я поддержу тебя и прикрою. Что скажем отцу?
– Что я поехала с принцем. Чистую правду, мы решили внимательнее приглядеться друг к другу. Я ему даже и сама это скажу! Пусть надеется на лучшее!
– Действуй, Карли. Я помогу чем смогу. Деньги нужны? Какая-то еще помощь?
– Наверное, нет. У меня все есть… мам, ты, главное, чуточку продержись. А я приеду – и разберусь.
Сессилия усмехнулась.
– С удовольствием посмотрю на морды его сыночков! Которым не достанется даже пуха от дохлой курицы!
– Курицу мы съедим сами, – парировала Карла. – А остальное… зато у них будет любящий и любимый папа! А это – прекрасно!
Сессилия улыбнулась. И поцеловала дочь в щеку.
Ее малышка выросла и готова драться и за себя, и за мать. Сессилия знала, она не такая уж хорошая мать, ее сил хватило всего на один протест, и то… она совершенно не может сопротивляться буйному ветру жизни. У нее тут же руки начинают дрожать, пальцы холодеют, тошнит…
Один раз она смогла сопротивляться, один раз поступила так, как надо.
Но если дочь ее защищает, значит, не такая уж она кошмарная мать, правда?
– Возвращайся, родная моя. Я буду тебя ждать.
* * *
– Лисси, ты с ума сошла?
– Рена Шафф, ну вы же не будете против? – похлопала глазами Элисон.
– Конечно, не буду. Особенно если ты перестанешь опаздывать к ужину.
– Я постараюсь. Просто пока… все сложно.
– Ага, сложно! Работать никто не желает, а зад просиживать и зарплату получать – в самый раз! Тьфу, бессовестные!
Элисон развела руками.
Рент Борг, который и помог перетащить продукты из рамбиля, ухмыльнулся.
– Рента Лисси, если что – увольняйтесь! Место найдем! Чай, не статистикой единой человек жив!
– Я подумаю, спасибо, – кивнула Элисон. – Как все прошло?
– Алина поживет тут… пока девочки не найдутся. А потом…
Элисон коснулась его рукава.
– Я надеюсь, что потом у вас все будет хорошо!
– Я тоже… а пока рена Шафф уже пригласила меня заезжать в гости. В доме без мужской руки сложно! Что прибить, что починить… – Улыбался мужчина очень выразительно.
Элисон тоже улыбнулась.
Какой же он молодец!
Вот теперь она уверена, что все у этих двоих будет хорошо! И помоги им боги! Вот еще бы и девочки нашлись, кстати…
– Рент Борг, это пока только между нами… ну и вам, тетушка Астрид, я могу доверять. Вы знаете, что пропала еще одна девушка? Миранда Цоффер?
– Она же сбежала…
– Тетя Астрид, к сожалению, это не так. Я разговаривала с ее любимым парнем, он сегодня приехал в город. Она НЕ сбежала, она пропала. А есть ли кто-то еще? Кто вот так же… то ли сбежал, то ли нет? А то, может, девушке перед этим еще и голову морочили? Какой-нибудь роковой красавец?
Борегар Вальдес задумался.
– Рента Лисси, я узнаю по своим знакомым. Обещаю…
Элисон кивнула.
– А я на работу.
– Только будьте осторожнее…
– Рент Борг, у всех пропавших девушек есть нечто общее. Они все молодые, красивые – и без магии.
– Хм-м-м…
– Вряд ли я подойду.
– Вы себя недооцениваете, рента Лисси. Сильно недооцениваете.
Элисон пожала плечами. Может, и так, но…
Если ее решат похитить, с нее по-любому снимут все побрякушки, а что будет потом… А это уже серьезный открытый вопрос. Маг-менталист – штука весьма своеобразная. Ее магия до конца не блокируется ничем. Вообще. Даже сейчас, даже когда она сама закрывается, когда она себя ограничивает добровольно, она все равно что-то ловит, что-то чует… а вот если она сорвется, если ей будет угрожать опасность…
Пусть бы похищали.
Сразу бы и разобрались со всеми проблемами.
Увы, похитители мысли читать не умели, а потому пришлось возвращаться на работу. И отдавать кристаллы, и еще сидеть, и работать с головной болью… может, пусть лучше похищают? Что, опять нет?
Точно – гады!
* * *
«Дорогая сестричка!
Мамуся!
Мне глубоко наплевать, как Эдгар будет что-то писать и считать. Если пожелаете, можете помочь ему сами – в любой части работы. Что касается меня, я уже оповестила о его поступке и своем вкладе в диссертацию его непосредственного руководителя.
Больше от меня ни на что не рассчитывайте!
Ларисия.
P. S. Папе – поцелуй и мои пожелания душевного равновесия».
Дана смотрела на письмо так, словно то превратилось в ядовитую змею. А потом и завизжала:
– МАМА!!!
На визг явились и супруг, и матушка. И письмо от Ларисии тут же попалось им на глаза.
Мать знала, что Дана написала сестричке, и теперь подхватила листок бумаги. Она, понятное дело, ожидала согласия.
Ну а что такого?
Ларисия всегда была доброй, умной и ответственной девочкой, стоило ей напомнить, что Дана – младшая, что ей надо уступать, и Ларисия уступала. И кукол отдавала, и сладости…
Ладно!
Мать действительно больше любила Дану, та была ее копией. А вот Ларисия – слишком непонятная, слишком уравновешенная, и еще с этой страстью к цифрам…
С ней всегда было сложнее.
Вот и сейчас…
Да, она все понимает, Эдгар поступил нехорошо, но Даночка же младше! И она плачет! И ей плохо! Ларисия, неужели ты не можешь понять сестру? Да, это не слишком хорошо получилось, но такие вещи случаются! Пусть уж они с Эдгаром… Даночка такая хрупкая, такая уязвимая. А ты все равно в своем университете, неужели ты никого себе не найдешь? Там же столько мужчин…
Все логично, разумно, обоснованно. Только вот почему Ларисия смотрела на нее такими отчаянными глазами? И та короткая фраза: «Мама, я считаю твои слова – предательством и подлостью».
Ну какая же это подлость?
Лорена себя предательницей не считала. Просто она устраивает жизнь своих дочек. Сначала младшей, потом старшей… тут уж как повезло!
