практически уникальный труп. Ни одной особой приметы, ни татуировки, ни шрама, ни родинки. Ничего, что могло бы способствовать опознанию.
— Да, и мы не ФБР, в распоряжении которого находятся новейшие компьютерные программы, — Чарли выпрямился, окинул оставшийся после вскрытия шов напряженным взглядом, и Ральфи, как ни парадоксально, стало едва ли не весело.
Бейкер смотрел на мертвое тело едва ли не с упреком, и был при этом настолько… Чарли, что не улыбнуться было невозможно.
Эту его улыбку доктор Миллер заметила, и вспыхнувшее в её взгляде удивление быстро сменилось настороженностью.
— Я еще чем-то могу вам помочь?
— Копы сняли отпечатки пальцев повторно? — Чарли развернулся к ней, теряя к телу всякий интерес, и Ральфи подумал, что они неплохо смотрятся рядом.
При условии, конечно, что рядом с невысокой хрупкой девушкой вообще возможны варианты.
— Дважды, — Миллер слегка оттеснила его плечом, возвращая покойника на место и закрывая камеру. — Очень похоже на то, что им нужен хороший программист. Потому что хорошие детективы, обратившие внимание на это дело, уже есть.
Стянув с рук перчатки коротким, даже резким движением, вынудившим Ральфи с силой потереть переносицу, она выбросила их в металлическое ведро для мусора и осталась стоять у входа, очевидно пропуская мужчин вперед.
— Если это все, я, с вашего позволения, вернусь к работе.
Чарли кивнул и вышел первым, уже в коридоре отстал от своего спутника на шаг.
— Док.
Миллер посмотрела на часы и качнула головой, давая понять, что слушает.
— Могу я записать номер вашего телефона? На случай, если у нас еще появятся вопросы.
Они вернулись к ординаторской, и ответила Алиса, уже взявшись за ручку двери.
— Телефон, по которому вы можете со мной связаться, находится в приемной. Уверена, этот номер у вас есть. Хорошего дня, детективы.
Ральф никогда прежде не думал о себе, как о человеке, способном гордиться собственной выдержкой, но теперь счел себя в полном на это праве, потому что рассмеялся только когда они сели в машину.
Чарли одарил его осуждающим взглядом, но мотор заводить не спешил.
— Извини, но, — Ральфи отвернулся на секунду, чтобы снова открыть окно. — Парень, кажется, тебя поимели.
— Ради приличия мог бы сказать «нас», — Чарли тоже фыркнул, и вставил ключ в зажигание. — И что скажешь?
— Что копам нужен хороший программист? — Ральфи убрал волосы со лба, и, наконец, посерьезнел. — Так ведь не бывает?
— Все бывает, — Чарли легко пожал плечами, притормаживая на светофоре. — Один парень из голливудского участка нанес повреждения телу неизвестной шлюхи бутафорской волчьей челюстью, чтобы продать газетчикам сенсацию о том, как бедную девушку неделю глодал бродячий пес-оборотень.
Ральфи без выражения хмыкнул и посмотрел в окно.
— И что теперь?
— Теперь, — эта его усмешка Чарли не понравилась, он даже отвлекся от дороги, чтобы на Паркера посмотреть. — Теперь мы тебя сфотографируем, и я позабочусь о твоем удостоверении и лицензии на частный сыск.
— Для этого нужно пройти освидетельствование у психиатра и нарколога? — лицо Ральфи осталось серьезным, даже задумчиво-печальным, но на дне зрачков вспыхнули веселые искорки.
— Обойдешься, — не сразу, но это веселье раделив, Чарли хмыкнул. — Думаю, закон простит нас, если мы немного его обойдем. Тем более, что заключение психиатра у тебя должно быть свежее.
— А потом?
— Потом, — Чарли остановился у торгового центра, где можно было за несколько центов сделать фото для документов. — Хочу наведаться в участок. Если повезет, достану заключение доктора Миллер по нашему таинственному другу. Ты за это время заберешь из дома необходимое. Я все же предпочел бы, чтобы первое время ты пожил у меня.
Пауза, которую Ральфи держал непреднамеренно, показалась ему самому слишком затянувшейся.
— Это не обязательно. Я не слечу с катушек, Чарли.
— Я знаю, — Чарли повернулся к нему, но отчего-то Ральфи показалось, что этот взгляд дался ему с большим трудом. — Просто я так хочу.
Глава 6
При свете дня собственная квартира показалась Ральфи даже не долго пустовавшей, а откровенно не жилой.
Постояв несколько минут в прихожей, он прошел в ванную, и, с трудом найдя чистую тряпку, принялся вытирать пыль. Несколько странных пятен обнаружились на диване, заметные даже на темной обивке, и Ральфи стал отчищать их средством для мытья посуды, не думая в процессе ни о чем.
Блаженная пустота в голове удачно гармонировала со звенящей тишиной в доме, даже беспокойный ребенок соседей сверху не плакал. Должно быть, основательно подрос за время его отсутствия.
Откуда взялись эти пятна, Ральфи не помнил и малодушно не хотел знать совсем. Когда стало очевидно, что вывести их полностью не удастся, он плюнул, швырнул тряпку в мусорное ведро и решил, что, вернувшись домой, просто купит новый диван.
Вопрос о возвращении в эту квартиру стоял особняком, и, перебрав содержимое сумки, с которой приехал из больницы, Ральф что-то добавил, что-то убрал. И понял, что скорее всего, не вернется. Даже не сдаст эту квартиру, а найдет риелтора, несмотря на то, что трубы в ванной давно поменяли.
Окна он открыл сразу же, еще предыдущей ночью, но воздух в комнатах все равно был тяжелый, как если бы здесь и правда кто-то умер и никто не догадался после этого проветрить.
О том, что мог бы умереть здесь сам, Ральфи предпочитал так же малодушно не думать. С собственным мнением по этому поводу он все еще не определился, но и не имел при этом ни малейшего желания позволять этим стенам на свой выбор влиять.
Когда его откачали, и врач позволил офицеру полиции допросить его, имя полицейского Ральфи не то, чтобы не запомнил, не воспринял вовсе. Помнил только, что приходил добродушный чернокожий малый в форме, и сказал, что нашли его на улице.
Вспомнил позже Паркер об этом сам или агонизирующее сознание просто собрали по кусочкам чужих рассказов правдоподобную версию случившегося, но со временем ему стало казаться, что он… Нет, даже не пожалел. Просто представил себе, что станет с телом за то время, которое пройдет, прежде чем Чарли станет его искать.
Представил и вышел на улицу, где кто-то из неравнодушных прохожих вызвал «скорую».
Думая об этом, Ральфи все еще надеялся, что все было не так. Надеялся так истово, что когда доктор Хоппкинс счел уместной групповую терапию, на первом же занятии представился «Ральфом, неудачником, похерившим собственное самоубийство».
О самом важном всегда почему-то вспоминается случайно, и Паркер с плохо сдерживаемой досадой выдвинул ящик комода, отыскивая под ворохом бесполезных уже бумаг зеленую пластиковую папку с документами.
Должно быть, высаживая его у метро, Чарли был прав: начинать
