Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
У меня заболели глаза, но, уже потеряв надежду найти какие-либо подсказки, я продолжаю по инерции искать. Я должна. Каждый раз, стоит мне остановиться, мысли о Бене и о том, что я могу потерять его навсегда, начинают одолевать меня в сочетании с воспоминаниями о том, что я использовала Оуэна, чтобы заглушить боль и обрести тишину. Поэтому я спешу вперед.
Я решила найти продолжение сказки Регины.
Надеясь приглушить головную боль, я надеваю кольцо и ищу обычным способом, как все остальные люди, радуясь, что могу отвлечься, заглядываю на полки и в ящики. Прошло уже шестьдесят лет, и шансы найти что-нибудь стремятся к нулю. Обыскиваю студию в поисках тайников и перебираю половину книг. А потом вспоминаю, что Оуэн говорил что-то о трещинах в камнях. Понимая, что здесь бумага выжить не могла, я обшариваю заросшие мхом камни сада и попутно наслаждаюсь тишиной перед восходом солнца.
Я заглядываю за прилавок и поднимаю простыни на старой мебели кафе, стараясь не задеть свежевыкрашенные стены. Начинает всходить солнце. И когда я уже собираюсь отказаться от поисков, я обращаю внимание на каменную розу на мраморном полу. Сейчас она прикрыта пленкой, чтобы ее снова не заляпали. В трещинах камней и под плитами, говорил Оуэн. Это мне вряд ли поможет, но я опускаюсь на пол и снимаю с розы пленку. Она огромная, почти метр в ширину, и каждый лепесток размером не меньше моей ладони. Я вожу рукой по инкрустированной поверхности, пожелтевшей от времени. И чувствую, что в самом центре картинки лепестки слегка движутся под моей тяжестью. А один, кажется, свободно входит и выходит.
Сердце екает, когда мне удается подцепить лепесток и вынуть его. Тайник представляет собой небольшую нишу, выстланную белой тканью. И там, придавленный узким металлическим стержнем, лежит обрывок сказки Регины.
Бумага уже пожелтела, но не истлела, надежно защищенная в каменном укрытии. Я разворачиваю ее на утреннем свету.
Красные камни подвинулись и образовали гигантский лестничный пролет уводящий далеко наверх. И герой пошел туда.
Очевидно, что все фрагменты перепутаны. В предыдущем отрывке говорилось о богах и монстрах, встретивших героя на вершине. Этот рассказывает о том, что было раньше. Но что должно произойти потом?
Я переключаюсь на металлический стержень, лежавший вместе с запиской. Это вещица с карандаш толщиной, но вполовину короче и так же заостренная с одной стороны. С тупой стороны в ней проделан желобок. Интересно, он из того же сплава, что и кольцо, которое я нашла в прошлый раз?
На один короткий момент я задумываюсь о том, чтобы вернуть записку на место и оставить ее гнить здесь. Мне кажется несправедливым, что у Оуэна осталась память о Регине, в то время как у меня ничего не осталось от Бена.
Но как бы ни было ужасно то, что Бен сорвался, а Оуэн нет, Оуэн ни в чем не виноват. Он — История, а я — Хранитель. Он не мог знать, что произойдет, и это я сама решила разбудить брата.
Солнце уже встало. Сегодня разбирательство по моему делу. Засунув бумажку и стержень в карман, я иду домой.
Папа уже встал, и я говорю, что ходила на пробежку. Не знаю, верит ли он. Он говорит, что я выгляжу усталой, и я с ним соглашаюсь. Приняв душ, я вяло провожу ранние утренние часы, стараясь не думать о разбирательстве, о том, что меня могут признать негодной и я потеряю все. Я помогаю маме возиться с образцами краски, упаковываю половину овсяного печенья с изюмом для Никса и придумываю неубедительный повод, чтобы уйти. Но маму он совершенно не смущает — она полностью поглощена подбором оттенка: не подходит, не очень подходит, наверное, подходит — и просто кивает. Я замираю на пороге, глядя, как она работает, слушая, как папа говорит в соседней комнате по телефону. Я пытаюсь запомнить все до того, как, потому что не знаю, как все будет выглядеть после.
И ухожу.
Я срезаю путь через Коридоры, и воспоминания о прошедшей ночи накрывают меня с головой: влажный воздух, едва различимые вздохи и шорохи. Ощущение покоя. И пока меня снедает паника, я понимаю, что мне снова хочется раствориться в тишине. Но это невозможно. Есть еще кое-что важное.
Я нахожу наш закуток. Оуэн ждет меня там, и я вкладываю записку и металлический стержень в его ладонь, задержавшись ровно настолько, чтобы хватило на один долгий поцелуй и момент блаженной тишины. Оказавшись на пороге Архива, я совершенно теряюсь. Страх съедает меня с головой.
Не знаю, чего ожидать — толпу Библиотекарей, готовых отобрать у меня ключ и кольцо, или некую Агату, обвиняющую меня в некомпетентности и готовую стереть у меня из памяти дело моей жизни, трибунал или линчевание.
Я не думала, что за столом, как ни в чем не бывало, будет сидеть Лиза. Она меряет меня взглядом поверх очков в роговой оправе и спрашивает, что мне угодно.
— Роланд здесь? — нервно спрашиваю я.
Она возвращается к работе.
— Он говорил, вы должны зайти.
Я переминаюсь с ноги на ногу.
— Больше он ничего не сказал?
— Попросил впустить вас. — Лиза выпрямляется. — Все в порядке, мисс Бишоп?
В приемной стоит тишина, и я боюсь, Лиза услышит, как бешено бьется мое сердце. Я сглатываю и с усилием киваю. Он ей ничего не сказал. И тут в приемную врывается Эллиотт, и я замираю, испуганная, что сейчас он ей все расскажет и уведет меня на разбирательство. Но, склонившись к ней, он говорит только одно:
— Третий, четвертый, шестой и с десятого по четырнадцатый. — Лиза тяжело вздыхает. — Понятно. Убедись, что они все вычеркнуты.
Я хмурюсь. Так вот что за технические проблемы!
Эллиотт уходит, и Лиза смотрит на меня так, словно уже позабыла, что я здесь.
— Единицы, — говорит она, имея в виду первое крыло, первый коридор и первую комнату. — Сможете добраться сами?
— Думаю, справлюсь.
Она кивает и раскрывает на столе сразу несколько массивных фолиантов. Я иду в Атриум. Посмотрев на сводчатый потолок и витражи, я задумываюсь — удастся ли мне когда-нибудь испытать здесь такой же покой, как и раньше? Представится ли мне шанс?
Вдали раздается грохот, за которым следует долгое эхо. Я подскакиваю от неожиданности и в дальнем конце Атриума замечаю Патрика. Услышав шум, он вскакивает, спешит в ближайшее крыло и плотно прикрывает за собой двери. Я прохожу мимо стоящей у полок Кармен, которая коротко кивает, увидев меня.
— Мисс Бишоп, — говорит она. — Вернулись так скоро?
На мгновение я останавливаюсь и растерянно смотрю на нее. Я думала, все мои грехи написаны у меня на лице, но, судя по тону, она ничего не подозревает. Неужели Роланд ей ничего не сказал?!
— Зашла поговорить с Роландом, — говорю я наконец так непринужденно, как только могу. Она указывает мне направление, и я сворачиваю в первое крыло, затем в первый коридор и останавливаюсь перед дверью в первую комнату. Она закрыта, и я прижимаю кончики пальцев к древесине, собирая остатки сил и храбрости, прежде чем отправиться на гибель.
Когда я вхожу, на меня смотрят две пары глаз: одни серые, очень строгие, и другие — теплого коричневого оттенка с прожилками.
На столе посреди комнаты примостился Уэсли.
— Я уверен, вы двое хорошо знакомы, — говорит Роланд.
Я собираюсь соврать, ведь Хранители работают в одиночку и не должны знакомиться друг с другом. Но Уэс кивает:
— Привет, Мак.
— Что он тут делает? — не выдерживаю я.
Роланд решает прояснить ситуацию:
— Мистер Айерс будет помогать тебе работать на твоей территории.
Я поворачиваюсь к нему:
— Ты решил найти мне няньку?
— Эй, полегче! — Уэс соскакивает со стола. — Мне больше по душе термин «партнер».
Я хмурюсь:
— Но только Отряды работают в паре.
— Я решил сделать исключение, — говорит Роланд.
— Ладно тебе, Мак, — встревает Уэсли. — Это будет здорово.
Я вспоминаю об Оуэне, притаившемся в сумраке Коридоров, но выбрасываю эту мысль из головы.
— Роланд, но почему?
— Ты же заметила, как подскочило количество Историй на твоей территории.
Я киваю:
— И возраст сильно изменился. Лиза и Патрик говорили, у вас небольшие технические проблемы.
Роланд скрещивает руки на груди:
— Это называется обрушение.
— Мне кажется, обрушение — это вовсе не небольшая техническая проблема.
— Вы замечали, какую тишину поддерживают в Архиве? И знаете почему?
— Потому что Истории просыпаются, — говорит Уэсли.
— Именно. Когда слишком шумно и стоит суета, те, кто спит некрепко, начинают пробуждаться. Чем больше шума, тем больше суеты и больше Историй. Так могут проснуться даже самые спокойные и стабильные.
Это объясняет присутствие взрослых Историй на моей территории.
— Обрушение происходит, когда просыпающиеся Истории будят остальных, и так до бесконечности. Эффект домино. Все больше и больше, пока процесс не остановят.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
