Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 47
– Славная погодка, – возвестила миссис Сток, вручив Эндрю сегодняшнюю газету. – Если установится, в самый раз для фестиваля в субботу. Я отправила Шона дальше прибираться в сарае – правильно? Хорошо съездили в Лондон, да? Между прочим, не приветствую я эти Триксины фокусы, удумала тоже. По-моему, это просто свинство с ее стороны. Лучше бы, как в прошлом году, постояла со мной на распродаже поношенной одежды!
Оборвало ее лишь появление мистера Стока с коробкой крайне внушительных размеров, которой он толкнулся в дверь, чтобы привлечь внимание Эндрю. Эндрю тут же вскочил и бросился открывать. Теперь-то он понимал, что витраж еще драгоценнее, чем он считал. В тот день мистер Сток ни на кого в особенности не сердился, просто он отсортировал овощи, не соответствовавшие высоким стандартам фестиваля, а девать их ему было некуда. Когда он пронес коробку мимо Эндрю, тот заметил кучу исполинских кабачков, колоссальную картошку и гроздь помидоров, похожих на кожистые крикетные мячи. Эндрю предоставил разбираться с ними миссис Сток и удрал в кабинет.
Стейси положила рядом с компьютером несколько стопок писем – каждая была аккуратно помечена. «Финансы», – прочел Эндрю на первой стопке. «Вот уж не знал, что он играл на бирже!» На второй значилось «Письма от коллег-оккультистов, в основном технические вопросы». А на третьей стопке было написано: «Полвека жизни в письмах от бабушки Эйдана!» Эндрю отнес все в гостиную и устроился читать.
Миссис Сток, решившая сегодня еще разок передвинуть пианино, что бы там Эндрю ни говорил, была страшно раздосадована, когда застала его в гостиной. В отместку она распахнула стеклянные двери и заявила, обернувшись с порога:
– Староваты вы уже комиксы читать!
После чего двинулась в кабинет Эндрю, бормоча:
– Хотя бы вытру пыль с этого компотера!
И принялась сеять смерть и разрушение: складывать первые попавшиеся бумаги в аккуратные стопочки, сыпать брошюры в картонную коробку, которая очень кстати нашлась поблизости, и запихивать все книги, какие только смогла отыскать, в сервант, где Эндрю их никогда не найдет. А напоследок недрогнувшей рукой протерла компьютер.
Машина была отключена, но все равно протестующе урчала и попискивала.
– Я тут ни при чем! – провозгласила миссис Сток. – Як нему и не прикасалась. Дурацкая штуковина! Вечно в облаках витает!
Между тем Эндрю в гостиной с интересом обнаружил, что первое письмо от бабушки Эйдана к его деду и правда написано пятьдесят лет назад. Там говорилось:
Дорогой Джослин Брендон —
Возьму на себя смелость – наша семья совсем не дружная – мои родители рассорились с Вашими – а потом и со мной – я ведь стала певицей – но это не повод нам с Вами не дружить – я только что получила область попечения в Лондоне и мне было бы большим подспорьем – если бы Вы согласились консультировать меня время от времени – мне говорили – Вы лучший волшебник в стране – прекрасно пойму – если Вы не пожелаете знаться со мной – но надеюсь – все сложится иначе.
С надеждой
Ваша
Адела Кейн (урожденная Брендон)
Эндрю вслух расхохотался. Отчасти его насмешило представление Аделы о пунктуации, но на самом деле хохотал он от радостного удивления. По счастливой случайности он сказал Аркрайтам чистую правду – по крайней мере, соврал куда меньше, чем думал. Адела Кейн и правда приходилась ему дальней родственницей, а следовательно, и Эйдан тоже. А значит, Эйдан имел полное право приехать сюда и поселиться здесь, точно так Эндрю имел полное право поехать к Аркрайтам разузнавать о нем. «Замечательно!» – подумал он и обратился к следующему письму.
Старик Джослин, который тогда был вовсе не старик, а мужчина слегка за пятьдесят, судя по всему, отправил Аделе сердечный ответ. В следующих десяти ее письмах, написанных за несколько лет, были либо дружеские просьбы дать совет, либо благодарность за помощь. А в следующем письме Адела уже сама давала совет Джослину. «Если этот зверь – Ваш мистер Браун, – говорилось там, – и вправду из тех – кто не ведает железа – запишите дословно – что именно он говорит – такие обведут Вас вокруг пальца при первой возможности – ужасные люди – но они бывают очень беспечны – оставляют лазейки – и тогда можно и самому их обмануть».
Еще два письма, а потом – грустная записка:
Мой дорогой Джослин —
Спасибо за доброе письмо с соболезнованиями по поводу смерти моего любимого Гарри Кейна – мне ужасно его не хватает – но я соберусь с силами – мне ведь надо растить мою дочурку Мелани —
Ваша
Адела
«Странно, – смущенно подумал Эндрю. – Будто без спроса лезешь кому-то в душу».
Он прочитал еще несколько писем. «Как Вы обходитесь с вуду? – я бы не стала вмешиваться – но у меня по улицам расхаживают их боги…» и «Не знаю – что она подмешивает в свои приворотные зелья – знаю только – что одна несчастная девушка покончила с собой». А потом вдруг: «Прошу у Вас совета по личному делу – насколько я знаю – у Вас дочь и вы не очень ладите – как мне быть с Мелани? – ей уже пятнадцать – и на меня она вечно сердита – или посматривает свысока…»
Эндрю вздрогнул: он-то думал, эта история не имеет к нему никакого отношения! А ведь Адела писала о его матери! Судя по дате на письме, это было спустя много лет после того, как его мама прекратила всякое общение с Джослином. Эндрю так и не узнал, что послужило причиной окончательного разрыва. Тогда он был выше этого – честолюбивый трудяга, только-только закончивший университет и корпевший над диссертацией… Точно! Это, наверное, было примерно тогда, когда его вдруг ослепила мысль о подлинной природе истории, то самое откровение, что натолкнуло его на решение написать книгу, которую он вот сейчас и пытается писать… Ладно, надо читать письма дальше.
После этого Мелани упоминалась в письмах очень часто. Вернулась домой пьяная. Вернулась домой под наркотиками, и Аделе чудом удалось уберечь ее от обвинения в наркоторговле. Все это время Мелани оскорбляла мать, как только могла. Адела просила совета по поводу дочери почти в каждом письме. Эндрю назвал бы Мелани пропащей, вот только почти все ее оскорбления подозрительно напоминали то, что его мать говорила о Джослине, с поправкой на пол конечно. «Суеверная старая карга!» – да-да, очень знакомо, как и «Ха-ха! Мамаша верит в феечек – вот дура!».
Возможно, Адела просто не понимала Мелани – была с ней слишком строга; вот и Эндрю давно подозревал, что Джослин плохо обращался с его матерью и вынудил ее все на свете делать ему наперекор. Мятежницы и революционерки. Обе.
А потом он дошел до письма, написанного тринадцать лет назад, в то самое время, когда Эндрю уехал на стажировку во Францию и временно потерял деда из виду.
Дорогой Джослин —
Спасибо – я сама привезу к Вам Мелани – но не останусь – пока я рядом – Вы с ней ни за что не найдете общего языка – уповаю – что все-таки найдете – поезд прибывает в Мелфорд в 2.15 —
С признательностью
Адела
«Значит, Мелани здесь побывала!» – подумал Эндрю. Интересно, помогло ли. Минуточку. Тринадцать лет назад?!
И точно, в следующем письме говорилось: «Да, Мелани, к сожалению, беременна – твердит, что это не мое дело – но по некоторым обмолвкам я подозреваю, что отец – тот самый Ваш одиозный мистер Браун – нет – нет – Вы тут ни при чем – нельзя же было не пускать девушку гулять в Ваши леса – я знаю, как он коварен – и знаю Мелани» …
У Эндрю возникло особенно острое чувство, что он без спросу лезет кому-то в душу, и он стал просматривать письма с удвоенной скоростью – или, скорее, дело было в том, что он словно бы украдкой подсматривал в конец детективного романа, надеясь поскорее узнать, кто убийца, а подобной несдержанности Эндрю всегда стыдился. Мелани сбежала от Аделы, и года два от нее не было ни слуху ни духу, а потом вернулась домой на последней стадии рака… «А ребенок – она назвала его Эйдан – считает, что это имя верно произнесет только тот, кто нужно – а у Эйдана вши и блохи – Джослин – я же не справлюсь!»
Едва Эндрю прочитал этот крик души, как Стейси постучала в дверь и пропела:
– Эндрю, можно войти?
– Да, конечно, – отозвался он, складывая письма обратно.
– Благодарю тебя, – сказала она – не из-за двери в каморку, а из-за распахнутых стеклянных дверей в сад. – Ты же знаешь, мы не можем войти без приглашения.
Это была не Стейси.
Это была не Стейси, хотя сходство бросалось в глаза. На ней было длинное воздушное зеленое платье, того самого зеленого цвета, что и платье на Стейси в тот день. И волосы отливали золотом ярче, чем у Стейси, и длинными локонами ниспадали на плечи. Глаза были большие, зеленые, чуть раскосые и лучились сильнее, чем у Стейси, и когда она улыбнулась Эндрю, у него закружилась голова – как случалось иногда, когда ему улыбалась Стейси. Она была прекрасна. Это была не Стейси – но она была так похожа на нее, что Эндрю сразу понял: вот он, двойник Стейси из мира тех, кто не ведает железа. Он сдернул очки и снова поглядел, как она, грациозно покачиваясь, движется на него. На ней был толстый слой приворотных чар, словно грубо наложенная косметика, только с головы до пят, но она все равно была прекрасна и все равно была очень похожа на Стейси.
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 47
