Мои слова не действуют на Терена. Я по-прежнему пригвождена к стене. У него железная хватка.
– В таком случае начинай говорить, и поживее, – требует он, придвигаясь почти вплотную. – Ты передо мной в долгу. Я жду сведений.
Я сглатываю ком в горле. Люди Энцо должны быть где-то поблизости. Они знали, что я пойду этим путем. Если я не приду в назначенное место, они начнут меня искать и… увидят, с кем я здесь стою.
Терен сильнее сжимает мое горло. Это уже больно. Я инстинктивно вскидываю руки. Терен щурит свои бесцветные глаза:
– Назови мне их имена.
– Я…
Любое мое слово навредит Энцо и его друзьям. Мой мозг лихорадочно ищет хоть какое-то компромиссное решение.
– Я видел, что ты явилась сюда с консортом Двора Фортунаты, – говорит Терен. – Он и прежде был с тобой. Скажи, этот консорт – из них?
Я отчаянно мотаю головой:
– Он всего лишь мой сопровождающий.
Терен недоверчиво смотрит на меня:
– Значит, всего лишь твой сопровождающий?
Из моего единственного глаза льются слезы. Только бы Раффаэле не пострадал.
– Да, сопровождающий.
Терен цокает языком. Какой отвратительный звук!
– Говори! Молчать – не в твоих интересах. Кстати, тебе знакомо имя некой госпожи Джеммы? Она ведь не просто так выступала на скачках. Что можешь сказать по этому поводу?
Тупо мотаю головой.
– Кто у них главный?
Нет, этого я ему не скажу.
– Я не знаю. Честное слово, не знаю.
Терен снова щурится. Поднимает арбалет. Стрела застывает напротив моего единственного глаза.
– Врешь.
– Я вам не вру, господин Санторо, – шепчу я одеревеневшим языком.
– Ты же знаешь: платить за твое вранье придется Виолетте. Не тебе. Твоей очаровательной сестренке. – Он наклоняется ближе и вкрадчиво спрашивает: – Хочешь узнать, чтó я с нею сделаю?
Терен шепчет жуткие вещи, которые он намерен проделать с моей сестрой. Я могу лишь плакать. Не знаю, как мне быть. Мысли перепутались. Виолетта. Неужели у него поднимется рука? Смотрю на площадь, где продолжается хаос. Где же он может ее прятать? Неужели в подземелье? Сила, как голодный зверь, набрасывается на мой страх, пожирает и требует выхода. Но выпустить ее сейчас было бы равносильно самоубийству.
– Прошу вас… – У меня кружится голова. – Я скажу вам все, что вы хотите знать. Дайте мне еще неделю. Пожалуйста. Нельзя, чтобы нас видели вместе. Это повредит нам обоим. – Я вглядываюсь в переулок. – У меня больше нет времени. Они тоже здесь. Они не должны…
Глаза Терена вспыхивают. Он вскидывает голову. Я делаю то же самое. Вижу темный плащ, мелькнувший на крыше. По моей спине струится холодный пот. Энцо и его соратники! Они близко. Вот-вот они нас увидят. Терену некого позвать на подмогу. Инквизиторы пытаются справиться с хаосом на площади. Чувствую, он прикидывает, хватит ли ему времени, чтобы выбить из меня ответы здесь.
Мысленно я умоляю его отпустить меня.
Размышления заканчиваются. Терен хватает меня за воротник и отрывает от стены.
– Даю тебе еще три дня, – тихо произносит он. – Если опять вздумаешь мешкать, одну стрелу я пущу твоей сестре в шею, а другую – в затылок. И ее счастье, если с этого я начну, а не закончу этим. – Он улыбается, сверкая белыми ровными зубами. – Мы с тобой, Аделина, можем быть злейшими врагами или лучшими друзьями. Поняла?
Это все, что он успевает сказать. Я смотрю на крыши и вижу Данте. Его рука замерла на тетиве. Он внимательно следит за нами.
Снова вспышка, но теперь сапфирово-синяя. Терена сбивают с ног, заставляя разжать пальцы. Приваливаюсь к стене. Мелькают белые и синие сполохи. Терен отпихивает своего противника и проворно вскакивает на ноги. Оба смотрят друг на друга. В руке Энцо застыл кинжал.
– Жнец! – восклицает Терен, наставляя арбалет прямо на Энцо и вытаскивая меч. – Ты ведь всегда приходишь на выручку своим мальфетто?
Энцо выхватывает второй кинжал. Лезвия обоих становятся ярко-красными, затем раскаляются добела. Не дав Терену выстрелить, Энцо бросается на него, целя в глаза. Терен с потрясающей ловкостью уворачивается от смертельного удара. Взмахивает мечом, почти касаясь груди Энцо, затем отступает. Из рук принца вырывается пламя и скрывает обоих в огненной дымке. Сквозь этот ад я вижу, что противники скрестили оружие.
Удивительно, но огонь не обжигает Терена. Точнее, кожа чернеет и тут же становится прежней, гладкой, без намеков на шрамы. Разеваю рот. Как же так? Я хорошо знаю силу пламени Энцо. Совсем недавно он двоих инквизиторов сжег изнутри. А перед Тереном его огонь почему-то бессилен.
Как такое возможно? Я догадываюсь, но пока не решаюсь верить своей догадке.
– Уходи! – отрывисто бросает мне Энцо.
Поединок возобновляется. Удар за ударом. Сверху на Терена сыплются стрелы. Одна впивается инквизитору в плечо. Терен морщится от боли, затем спокойно вытаскивает стрелу и отшвыривает прочь. Через пару секунд рана затягивается. Остается лишь пятно засыхающей крови.
Терен – тоже из Молодой Элиты. Но не из Общества Кинжала.
Я пускаюсь бежать. На крыше вижу Люченту. Она целится в Терена из лука, выбирая удачный момент для стрельбы.
Меня опять хватают за руку. Я даже знаю кто.
Это Данте.
– Прикрой нас завесой невидимости, – велит он. – Пора уходить с гуляний.
От его голоса у меня по коже ползут мурашки. Чувствую: он видел больше, чем надо. И это уже опасно.
Вокруг не смолкают людские вопли. Кажется, инквизиторы опять начали хватать кого попало. Гавань полыхает чудовищным факелом. Выполняю приказ Данте и торопливо создаю облако-невидимку. Он ведет нас к ближайшему входу в катакомбы. Энцо исчез столь же внезапно, как и появился. У меня в ушах звенят слова Терена: «Даю тебе еще три дня».
Три дня.
Они были лучшими друзьями до тех пор, пока не узнали, что им суждено стать врагами.
Иногда правда разрушает быстрее, чем ложь.
Джедаро. Братья в огне
Я лежу на кровати в своей комнате.
Народ взбудоражен. С улиц доносятся крики. Одни требуют свержения короля и открыто поддерживают Молодую Элиту. Другие – за укрепление королевской власти и скорейшую расправу над бунтовщиками.
Несколько раз в комнату стучатся служанки: спросить, как я себя чувствую после минувшей ночи. Отвечаю, что очень устала, и снова ложусь. Заслышав шаги в коридоре, я сжимаюсь в комок. Вдруг это Данте? Вдруг он разгадал мое предательство и теперь идет меня убивать? Один раз слышу голос Энцо: он спрашивает служанку о моем самочувствии. Потом ко мне стучится Джемма. Уговаривает выйти. Я отказываюсь, сославшись все на ту же усталость. Лежу до тех пор, пока солнце не перемещается на другую сторону комнаты. В голове проносятся воспоминания о Виолетте, перемежаясь с угрозами Терена.
Он дал мне три дня. За это время я или расскажу Энцо и остальным всю правду, или окончательно их предам.
Вспоминаю, с какой легкостью исчезали раны на теле Терена, в том числе и страшная рваная рана, нанесенная стрелой Данте. Вот, оказывается, какой дар получил от кровавой лихорадки Главный Инквизитор. Тогда как же Терен, сам принадлежа к Молодой Элите, готов неумолимо истреблять своих собратьев и вообще всех мальфетто? Кручу эту мысль в голове, пытаюсь найти хоть какой-то смысл в его действиях и не нахожу. Зато теперь я понимаю, почему в день моей казни Энцо даже не пытался атаковать Терена. Уничтожение Главного Инквизитора вообще не значится в их замыслах. Следом вспоминаю, что и Энцо тоже убивал людей из Молодой Элиты, не оправдавших его ожиданий. Того же парня, умевшего вызывать дождь.
Мысли повергают меня в уныние. Если никто из Общества Кинжала не в состоянии расправиться с Тереном, какие шансы есть у меня?
Раффаэле – единственный, кому удается вытащить меня из потока тягостных раздумий. Он приходит под вечер. Стучится в дверь.
– Я знаю, что ты не спишь, – говорит он. – Вставай, одевайся и идем со мной.
Мне вдруг отчаянно хочется рассказать Раффаэле обо всем. Об угрозах Терена, о пленении моей сестры и о странной сделке. Не впервые мелькает мысль, что Раффаэле смог бы выступить посредником между мною и членами Общества Кинжала, убедить их в необходимости помочь мне спасти Виолетту. Мы могли бы разработать подробный план действий… Но всякий раз, подумав об этом, я начинаю колебаться. Общество Кинжала нацелено на захват трона. Спасение Виолетты из когтей инквизиции – серьезная и опасная затея. Так ли я нужна Обществу, чтобы ради помощи моей сестре они пошли на риск? И потом, я ведь и понятия не имею, где именно Терен держит Виолетту. Может случиться, что он убьет ее раньше, чем мы сумеем добраться к месту ее заточения.
Я встаю, одеваюсь, выхожу. Раффаэле оглядывает меня с ног до головы. Надеюсь, он не догадывается, почему меня качает из стороны в сторону и чем вызваны эти подъемы и спады силы.
– А что, время настало? – спрашиваю я.
