— Я же сказал, что ничего не знаю, — произнес Кай. — Если бы знал, даю слово, я бы все рассказал. Я едва помню о том, что происходило в зале мысли.
— Конечно же, мы не ожидаем, что у тебя сохранились сознательные воспоминания об информации, заложенной Аник Сарашиной, — неискренне и бесстрастно заявила женщина. — Но она осталась в тебе, и в этом мы уверены.
— А наша работа как раз в том и состоит, чтобы извлечь эту информацию, — добавил мужчина.
— Прекрасно, — сказал Кай. — Подвесьте меня на пси-дыбу, и покончим с этим.
— Боюсь, эта процедура будет не такой уж простой, — заметил мужчина.
— И не совсем безболезненной, — добавила женщина.
— Кто вы такие? — спросил Кай. — Вы не из Города Зрения, так скажите, на кого вы работаете?
— Меня зовут адепт Хирико, — сказала женщина. — А это адепт Скарфф. Мы чтецы мыслей, или нейролокуторы. Если тебе больше нравится — аугеры[202]. Бурильщики.
— Это как в бормашине, — добавил Скарфф. — Моя роль заключается в том, чтобы помочь адепту Хирико высверлить твое сознание и выдернуть любую заложенную в нем информацию.
— Вы серьезно?
— Абсолютно серьезно, — подтвердил Скарфф с таким видом, словно вопрос Кая его озадачил. — Мы здесь по требованию Легио Кустодес. Полученные нами приказы согласованы с высшим руководством и дают нам карт-бланш на достижение цели любыми необходимыми методами.
— Вот только боюсь, что ты вряд ли переживешь этот процесс, — сказала Хирико. — А если и останешься в живых, скорее всего навсегда останешься в растительном состоянии.
— Это безумие! — воскликнул Кай и попятился от этих монстров.
— Если ты хорошенько поразмыслишь, ты поймешь, что для нас это единственная возможность, — сказал Скарфф.
— Мы догадывались, что ты не захочешь нам помочь, — продолжила Хирико. — Что ж, очень жаль.
Кай не мог говорить. Предохраняющий щиток, не дававший прикусить язык, наполнял рот привкусом стерильной резины. В горле торчала дыхательная трубка, а голову, словно летный шлем, плотно охватывала кожаная накладка, усеянная иглами и электродами. В вены и сосуды головы непрерывно закачивались какие-то жидкости, специальное устройство не позволяло закрыть глаза. Под глазными яблоками торчали тонкие иглы, соединенные бронзовыми проводами с записывающим оборудованием.
Комната для дознаний выглядела до ужаса обычной — простой металлический бокс без окон и зеркал. Вокруг лежащего на металлическом столе Кая были расставлены переносные мониторы, регистрирующие все его внутренние биоритмы.
Позади него к полу было прикреплено гудящее устройство, похожее на блестящий хвост скорпиона, а на его поднятой части болтались многочисленные инструменты, вид которых наводил ужас. Хирико и Скарфф следили за поступлением в его кровеносную систему медикаментов, а в дальнем углу застыла золотая фигура Сатурналия, небрежно держащего алебарду одной рукой.
— Вы готовы начать? — спросил кустодий.
— Почти, — ответила Хирико. — Это деликатный процесс, и спешка недопустима.
— Нужная вам информация искусно спрятана, кустодий, — добавил Скарфф. — Нам придется залезть глубоко в его психику, а подобное погружение требует безупречной подготовки. Без надлежащего наблюдения и тщательности мы рискуем разрушить его сознание.
Кустодий сделал шаг к аугерам, и пальцы на древке алебарды едва заметно напряглись.
— Госпожа из Телепатика говорила об Императоре, — сказал Сатурналий. — А все, что касается Императора, чрезвычайно меня интересует. Не тратьте времени. Выясните, что она вложила ему в голову, и сделайте это как можно скорее. Сохранность его сознания меня ничуть не беспокоит.
Кай хотел вмешаться, но его губы были не в состоянии сформировать ни слова. Он хотел крикнуть, что он человек и астропат, представляющий ценность для Империума. Но если бы даже они его услышали, никто бы не обратил внимания. Сатурналий не испытывал никаких сомнений в силу своего долга перед Императором, а Хирико и Скарфф просто делали свою работу.
Он попытался вырваться, но путы и медикаменты лишили его возможности даже шевельнуться.
Хирико уселась рядом с ним на вращающийся стул и посмотрела на висевший сбоку инфопланшет.
— Отлично, — сказала она. — Ты прекрасно справляешься, Кай. Еще немного, и можно будет начинать.
Адепт Скарфф занял место напротив Хирико, и Кай увидел, как он вставляет разъем в свой затылок, где блеснул когнитивный имплантат. Второй конец кабеля Скарфф подключил к неприметной черной коробочке, прикрепленной к каталке. Улыбнувшись Каю, он вытащил из коробочки еще один кабель и подсоединил к гнезду на кожаной накладке на его голове. На мгновение зрение затуманилось, и в этот момент Кай ощутил давление на лобные доли мозга.
— Ты проник в затененную часть? — спросила Хирико.
— Да, — словно откуда-то издалека донесся ответ Скарффа. — Готов к твоему внедрению.
— Хорошо, — сказала Хирико.
Она точно таким же образом подключилась к черной коробочке, подсоединила еще один кабель к аппарату на голове Кая, и он снова ощутил вторжение в свой мозг.
— Пора, — скомандовала Хирико. — Начинаем.
Она нажала оранжевую кнопку на боковой поверхности коробки, и в мозгу Кая вспыхнул яркий свет.
Свет усилился до невероятной интенсивности, подобно вспышке звезды, грозящей выжечь глаза. Кай закричал, и свет начал слабеть, пока не стал вполне терпимым. Он обнаружил, что стоит посреди пустыни и вокруг на многие сотни километров нет ничего, кроме песка. Горячий ветер трепал гребни дюн, а яркое опаляющее солнце после стерильного помещения внутри горы принесло долгожданное облегчение.
Это его убежище, это Пустое Место.
Что бы они с ним ни сделали, их попытка не удалась.
Кай осознал, что ландшафт видений создан искусственно, что ему не следовало сюда приходить. Именно этого они и хотели. Они намеренно привели его сюда, где обнажаются самые потаенные мысли, где можно обнаружить его самые сокровенные тайны.
Несмотря на его заявление о желании рассказать Хирико и Скарффу все, что они захотят узнать, в его сознании возникло неожиданное предостережение. Сохраняя секрет, он сохраняет свою жизнь. Открыть тайну он может только воину с золотыми глазами, а это будет возможно только в том случае, если Хирико и Скарфф ничего не узнают.
Едва только он вспомнил их имена, как ощутил их присутствие в своем сознании. Он никого не видел, но знал, что они здесь. Затаились и ждут, когда он приведет их к искомой цели.
Из песка перед ним появилась фигура женщины в длинном одеянии, с длинными серебристо-седыми волосами, с глазами, излучающими тепло и доброту. Он знал эту женщину, но не такой, не с настоящими глазами. А сейчас они сверкали изумрудами и искрились жизнью. Отказаться от таких прекрасных глаз только ради защиты от порождений варпа казалось Каю неправильным.
— Аник, — произнес он. — Ты мертва.
— Тебе лучше знать, Кай, — ответила Сарашина. — Никого из нас нельзя считать окончательно мертвым, пока живы воспоминания. Как сказал великий поэт, «то, что можно вообразить, никогда не умрет»[203].
— Сарашина говорила мне об этом, но ты не Сарашина.
— Нет. А кем бы ты хотел меня видеть? — спросила женщина.
Черты ее лица вдруг стали меняться, и через мгновение перед ним предстала его мать. Глаза остались такими же изумрудными, но вместо теплоты в них плескалась печаль.
Кай отвернулся, вспомнив полные горя взгляды, которыми обменялись он и его отец на другой стороне земного шара. Кай старался оставаться бесстрастным, но в присутствии женщины, которая вырастила его и сделала таким, как он есть, это оказалось очень трудно.
Вот только это не она.
Его мать мертва, как мертва и Сарашина.
— Ты адепт Хирико, верно?
— Конечно, — ответила его мать.
— Тогда прими соответствующий вид! — крикнул ей Кай. — Нечего скрываться под чужой маской.
— Я и не скрывалась, — сказала Хирико, принимая знакомое Каю обличье. — Я просто стараюсь помочь тебе расслабиться. Эта процедура пройдет намного легче, если ты перестанешь нам сопротивляться. Я понимаю, что тебе неизвестно, что сказала тебе Сарашина, но я должна это выяснить.
— Я не знаю, где спрятано послание.
— Мне кажется, это ты знаешь.
— Нет, не знаю.
Хирико вздохнула, взяла его за руки и повела к пологому склону песчаной дюны.
— Тебе известно, сколько я провела психических дознаний? Нет, конечно, ты этого не знаешь. Но их было очень много, и те объекты, которые сопротивлялись, всегда оставались с мертвым мозгом. Ты этого хочешь?
— Что за глупый вопрос?
Она пожала плечами и продолжала, словно не слышала его слов:
