Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120
Джон никогда не слышал прежде эту историю.
– Это который же Брандон? Брандон-Строитель жил в Век Героев, за тысячи лет до Баэля. Был еще Брандон-Поджигатель и его отец Брандон-Корабельщик, но…
– Брандон Бездочерний, – отрезала Игритт. – Ты будешь слушать или нет?
– Ладно, рассказывай.
– Других детей у лорда Брандона не было. По его велению черные вороны сотнями вылетели из своих замков, но ни Баэля, ни девушки так и не нашли. Больше года искали они, и, наконец, лорд отчаялся и слег в постель. Казалось, что род Старков прервется на нем, но однажды ночью, лежа в ожидании смерти, лорд Брандон услышал детский плач. Лорд пошел на этот звук и увидел, что дочь его снова спит в своей постели с младенцем у груди.
– Значит, Баэль вернул ее назад?
– Нет. Они все это время пробыли в Винтерфелле, в усыпальнице под замком. Дева так полюбила Баэля, что родила ему сына… хотя, по правде сказать, его все девушки любили за песни, которые он пел. Но одно верно: Баэль оставил лорду дитя за сорванную без спроса розу, и мальчик, когда вырос, стал следующим лордом Старком. Вот почему в тебе, как и во мне, течет кровь Баэля.
– Ничего этого не было.
– Было или не было, песня все равно красивая. Мне ее пела мать. Такая же женщина, как и твоя, Джон Сноу. – Игритт потрогала оцарапанное кинжалом горло. – Песня кончается на том, как лорд находит ребенка, но у этой истории есть и другой конец, печальный. Тридцать лет спустя, когда Баэль стал Королем-За-Стеной и повел вольный народ на юг, молодой лорд Старк встретил его у Замерзшего Брода… и убил, ибо у Баэля не поднялась рука на родного сына, когда они сошлись в поединке.
– А сын, выходит, убил отца.
– Да. Но боги не терпят отцеубийц, даже тех, кто не ведает, что творит. Когда лорд Старк вернулся с поля битвы и мать увидела голову Баэля у него на копье, она бросилась с башни. Сын ненадолго пережил ее. Один из его лордов содрал с него кожу и сделал из нее плащ.
– Вранье все это, – уже уверенно ответил Джон.
– Просто у бардов правда не такая, как у нас с тобой. Ты просил сказку – вот я и рассказала. – Игритт отвернулась от него, закрыла глаза и, судя по всему, уснула.
Куорен Полурукий явился вместе с рассветом. Черные камни стали серыми, а восточный небосклон – индиговым, когда Змей разглядел братьев внизу. Джон разбудил свою пленницу и, держа ее за руку, спустился к Куорену. Тропа с северо-западной стороны горы была, к счастью, много легче той, по которой они со Змеем поднимались. В узком ущелье они дождались братьев с лошадьми. Призрак, почуяв хозяина, ринулся вперед. Джон присел на корточки, и волк любовно стиснул ему зубами запястье, раскачивая руку туда-сюда. Игритт вытаращила на них побелевшие от страха глаза.
Куорен ничего не сказал, увидев пленницу, а Змей только и проронил:
– Их было трое.
– Мы видели двоих, – сказал Эббен, – вернее, то, что коты от них оставили. – На девушку он смотрел с явным подозрением.
– Она сдалась, – счел нужным заметить Джон.
– Ты знаешь, кто я? – с бесстрастным лицом спросил ее Куорен.
– Куорен Полурукий. – Рядом с ним Игритт казалась совсем ребенком, но держалась храбро.
– Скажи правду: если бы я сдался вашим, что бы мне это дало?
– Ты умер бы медленнее.
– Нам нечем ее кормить, – сказал командир Джону, – и сторожить ее некому.
– Впереди опасно, парень, – добавил Оруженосец Далбридж. – Стоит один раз крикнуть там, где надо молчать, – и нам всем крышка.
– Стальной поцелуй ее успокоит. – Эббен вынул кинжал.
У Джона пересохло в горле, и он обвел их беспомощным взглядом.
– Но она мне сдалась.
– Тогда сам сделай то, что нужно, – сказал Куорен. – Ты родом из Винтерфелла и брат Ночного Дозора. Пойдемте, братья. Оставим его. Ему будет легче без наших глаз. – И он увел их навстречу розовой заре, а Джон и Призрак остались одни с одичалой.
Он думал, что Игритт попытается убежать, но она стояла и ждала, глядя на него.
– Ты никогда еще не убивал женщин? – Джон покачал головой. – Мы умираем так же, как мужчины, но тебе не нужно этого делать. Манс примет тебя, я знаю. Есть тайные тропы – твои вороны нас нипочем не догонят.
– Я такая же ворона, как и они.
Она кивнула, покоряясь судьбе.
– Ты сожжешь меня после?
– Не могу. Дым далеко виден.
– Ну что ж, – пожала плечами она. – Желудок сумеречного кота – еще не самое плохое место.
Он снял со спины Длинный Коготь.
– Ты не боишься?
– Ночью боялась, – призналась она, – но солнце уже взошло. – Она отвела волосы, обнажив шею, и стала перед ним на колени. – Бей насмерть, ворона, не то я буду являться тебе.
Длинный Коготь, не такой длинный и тяжелый, как отцовский Лед, был, тем не менее, выкован из валирийской стали. Джон приложил клинок к шее Игритт, чтобы отметить место удара, и она содрогнулась.
– Холодно. Давай быстрее.
Он поднял Длинный Коготь над головой обеими руками. Надо сделать это с одного раза, вложив в удар весь свой вес. Самое малое, что он может дать ей, – это легкая, чистая смерть. Он – сын своего отца. Ведь так? Ведь так?
– Ну давай же, бастард. Моей храбрости надолго не хватит. – Удара не последовало, и она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Джон опустил меч и сказал:
– Ступай.
Она смотрела на него во все глаза.
– Уходи, пока разум не вернулся ко мне.
И она ушла.
Весь южный небосклон заволокло дымом. Он поднимался от сотни пожарищ, пачкая черными пальцами звезды. За Черноводной огни пылали от горизонта до горизонта, на этом берегу Бес жег причалы и склады, дома и харчевни – все, что находилось за стеной.
Даже в Красном Замке пахло пеплом. Когда Санса встретилась с сиром Донтосом в тишине богорощи, он спросил, почему она плачет.
– Из-за дыма, – солгала она. – Можно подумать, что половина Королевского Леса горит.
– Лорд Станнис хочет выкурить оттуда дикарей Беса. – Донтос покачивался, придерживаясь за ствол каштана. Его шутовской красный с желтым камзол был залит вином. – Они убивают его разведчиков и грабят его обозы. И сами поджигают лес. Бес сказал королеве, что Станнису придется приучать своих лошадей питаться пеплом – травы он там не найдет. Я сам слышал. Став дураком, я слышу то, о чем понятия не имел, будучи рыцарем. Они говорят так, словно меня нет рядом, а Паук, – Донтос нагнулся, дыша вином в лицо Сансе, – Паук платит золотом за каждую мелочь. Думаю, что Лунатик давным-давно у него на жалованье.
«Он снова пьян. Он называет себя моим бедным Флорианом – таков он и есть. Но больше у меня нет никого».
– Правда ли, что лорд Станнис сжег богорощу в Штормовом Пределе?
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120
