— А, кстати, я так и не понял — как ваш город теперь называется-то?..
— Город?.. — царь на секунду задумался. — Я слышал, тебя твой друг ещё Волком прозывает?
— Ну, да… А что?
— Мы тут уже посовещались, с Царским Советом, на закрытом заседании, и я решил, что город мы в честь тебя назовём Волкоградом.
— Что-о?!.. — подскочил Серый, — Ну, уж нет!.
— Почему? — не собирался отступать от своей идеи Виктор.
— Потому что!.. Я скромный!
— Очень хорошо. Значит, я так и передам Царскому Совету, что ты согласен, — и довольный собой правитель заспешил к советникам с доброй вестью.
— Нет, постой! — Волк проворно ухватил царя за рукав. — Подожди. Чего вы ко мне привязались? Не сошёлся на мне клином белый свет! Ведь можно же найти для вашего города название и покрасивее, и подостойнее!..
— Какое? — поинтересовался Виктор.
— Ну… Например… Город Мастеров. Чем плохо? Сразу видно, кто в нём живет…
— Сергий Путешественник, — торжественно обратился к нему бывший Огранщик. — Ты придумал замечательное название…
Волк с самодовольной ухмылкой кивнул.
— Но дело в том, — продолжил Виктор, — что не провались ты в тот благословенный день в дыру в потолке моей тюрьмы, то не было бы ни города, ни мастеров. Были бы старые, занесённые пустыней, развалины и рабы под землей. Поэтому, я считаю, что наше название всё-таки лучше.
И, торжествующе улыбаясь, царь гордой поступью ушёл с балкона в зал.
Отрок Сергий так и остался стоять с открытым ртом, и по его лицу было теперь видно, что к сочувствию и юмору дружно присоединились и все остающиеся у него на этот момент чувства, и разразилась настоящая война.
Елена бросила на него косой взгляд и еле заметно усмехнулась.
Иванушка вздохнул, и вместо того, чтобы обнять предмет своей страсти, как это обычно делают все влюблённые на предзакатных балконах с видом хоть на что-нибудь, он осторожно спрятал руки за спину.
— Ну, вот и всё мы здесь завершили, — изрёк в никуда, в пространство, он.
— Нет, не всё, — тут же возразила ему Елена, как будто ожидавшая этой фразы.
— А что ещё? — непонимающе глянул на неё супруг.
— Осталось ещё кое-что, о чём вы, мужчины, никогда и не подумали бы.
— Что ещё? — усилием воли установив душевный мир и спокойствие, вмешался в разговор супругов Волк.
— Вы помните, почему царевич Ион попал в кувшин?
— Естественно. Джин позвал его, пока он мог его слышать и не мог сопротивляться, и…
— Нет, не «как», а «почему».
— Из-за какой-то…
— Нет, не из-за какой-то. Она очень скромная и очень несчастная девушка. Вы должны были видеть её — она прислуживала нам в караван-сарае вечером и утром.
Иван сразу вспомнил бледное печальное лицо, обрамленное черным платком.
— Так это была она?
— Да. И она любит Шарада. И не знает, что с ним случилось. Она считает, что на неё было наложено какое-то злое заклятие, потому что её жених превратился в старика и пропал. И очень переживает, плачет целыми днями и ничего не ест.
— Ну, теперь-то ты разубедила её?
— Нет. Я сказала, что мы ей поможем.
— Что?!.. Это ещё каким образом? Мало мы тут задержались из-за этого джина, так мы ещё должны объявлять конкурс, кто развеселит красавицу?
— Подожди, Сергий, — прервал возмущенную тираду друга Иванушка. — Как ты предлагаешь помочь ей, Прекрасная Елена? Ведь она здесь, а её Шарад — в другом мире, и он не может оставаться здесь, а она — попасть туда!
— При помощи сапог ты, не будучи магом, мог путешествовать из мира в мир. Если бы у ней были такие сапоги, она могла бы попасть в мир Шарада, и они стали бы счастливо жить вместе.
— Но у ней нет таких сапог, — издевательски развёл руками Волк. — И поэтому не майтесь ерундой, молодожёны, а ступайте на ужин и спать. Завтра рано встаём.
— Да погоди ты, Сергий! — махнул на него рукой Иван. — Если она действительно так любит Шарада, и если он всё ещё любит её…
— Вот-вот, если!.. — не удержался Серый.
— Ну, так я говорю, что если они хотят быть вместе, то я мог бы отдать ей эти сапоги.
— ЧТО???!!!..
— И не надо из этого делать трагедию, Сергий. Они после волшебного огня в подвале Вахуны всё равно скоро развалятся, а так от них хоть какая-то польза будет. Они нам славно послужили, пусть теперь в последний раз послужат и другим.
— Ты чего, Иванко, совсем с ума спятил?!.. Отдать сапоги!.. Наши сапоги!.. Подарок чокнутых волшебников! Это же додуматься надо!!!.. Не для того они нам их дарили, чтобы ты ими разбрасывался направо и налево!.. Если ты так хочешь их отдать, отдай их мне!
— Зачем они тебе такие?
— Низачем! Я их дома на стенку на Масдая повешу! Как память о нашем путешествии!
— А просто где-нибудь записать это ты не можешь?
Серый от неожиданности захлопнул уже открывшийся для возражений рот, и Иванушка поспешил воспользоваться этим окном в переговорах.
— Сергий, ну пойми ты, что от них скоро пользы не будет никакой, а людям мы счастье всей жизни составим!..
— Ты захотел их отдать только потому, что ОНА это предложила, так? — Серый, хищно прищурившись, обвиняющее уставился на Елену. Только зачатки или остатки хорошего воспитания не позволили ему ткнуть в неё пальцем, но эффект от его пантомимы был тот же самый.
— Н-нет… — замялся Иванушка. — Не поэтому. Вовсе. Совсем. Абсолютно. Просто я считаю, что это хорошая идея, и что это было бы правильно.
— Ну, Иван!.. Ну, их же можно отремонтировать, и они ещё двести лет нам прослужат, ты что, не понимаешь?..
— Сергий, ну перестань же, ей-же ей. Ты ведь не такой жадный, чёрствый и бесчувственный, каким хочешь казаться, Сергий!..
— Что?.. Кто?.. Я жадный? Я бесчувственный? Я чёрствый? Ну, спасибо, друг. Теперь я знаю, что ты обо мне думаешь. Забери свои сапоги и…
Не договорив, Волк развернулся на сто восемьдесят градусов и, чуть не выбив хрустальную дверь, ураганом скрылся в полумраке зала Совещаний.
Джин едва успел отпрыгнуть с его пути.
— Ты всё слышал, Шарад? — подавленным голосом задал ему вопрос царевич, заранее зная ответ.
— Да, всё.
— Ты… любишь свою Фатьму?
— Да, — после секундной паузы кивнул бритой головой он.
— И если она попадет в другой мир…
— Я последую за ней и приведу её в свой.
— Ты будешь с ней хорошо обращаться? — вступила в разговор Елена.
— Я люблю её. Со мной она обретёт долгую жизнь и счастье.
— Тогда — забирай, — и Иванушка стряхнул так долго и так плодотворно служившие ему волшебные сапоги на пол.
— Благодарю вас, — склонился перед ними Шарад и опустился на колени. — Я сделаю для вас всё, что могу. Я доставлю вас до Шоколадных гор — дальше моя сила не простирается, дальше вам придётся добираться самим…
— Ты не волнуйся, мы доберёмся, там до Соланы недалеко, — поспешил успокоить его Иванушка.
— Хорошо. Только, когда мы будем прощаться, вы должны будете приказать мне, чтобы я вернулся со своим кувшином в Шатт-аль-Шейх, отдал сапоги Фатьме и бросил кувшин в те врата-фонтан, куда она войдёт — ведь в вашем мире я могу сделать что-то только получив приказание…
— Сделаем.
— И… джин? — снова выступила вперёд Елена.
— Слушаю тебя, моя повелительница?..
— Мне очень полюбился конь Ивана с золотой гривой — более совершенного и прекрасного животного я не встречала за всю свою жизнь. Но его хотят отдать в обмен на какую-то очень важную птицу.
— Да, моя повелительница?..
— Так вот, не мог бы ты сделать второго такого же?
— Второго? Извини, моя госпожа, но создать из ничего магическое существо, даже такое незначительное, как ваш конь, мне не под силу, — понуро опустив затянутые в огненную парчу плечи, вздохнул джин. — Я вынужден отказать тебе.
— А… А выкрасить простого коня точно в такие же цвета? — пришла Елене новая идея.
— Выкрасить простого коня?.. Это я могу. В любой цвет, в какой пожелаете. В зелёный. В розовый. В малиновый. И даже в серебряный и золотой. Это очень легко.
— Правда? Как здорово!.. Ты сделаешь это, милый Шарадик, да?
— Завтра утром во дворе дворца вас будет ждать точно такой же конь — не отличите. Правда, под дождём его краска со временем смоется…
— Это ничего! Пускай! Спасибо тебе, Шарад! Ты настоящий друг! — и Елена от всей души поднесла джину ручку для поцелуя.
Иван, побледнев, ревниво пожирал её горящими очами.
Из окна третьего этажа бокового крыла невидящими глазами смотрел на них Волк…
Волков бояться — ни одного не поймаешь.
Шарлемань Семнадцатый
Благие намерения путешественников покинуть гостеприимный Волкоград разбились на следующее утро о первый заблудший караван.
Поохав и поудивлявшись на невесть откуда взявшийся в пустыне город, ушлые купцы быстро приступили к тому, что они умели лучше всего — торговать, обменивать свой товар на продукцию местных мастеров, и так преуспели в этом, что если бы не Волк, нечаянно забредший на городской базар во время прощальной прогулки по городу, оставаться бы наивным горожанам без половины запасов своих товаров.
