— Конечно, знаю! — воскликнул Форд. — Это же… — он остановился и решил представить их друг другу в другом порядке.
— Зафод, это мой друг Артур Дент, — сказал он. — Я спас его, когда его планета взорвалась.
— Очень приятно, — сказал Зафод. — Привет, Артур, рад за тебя. — Его правая голова повернулась, сказала «Привет» и вернулась к ковырянию в зубах.
Форд продолжал:
— Артур, это мой сводный двоюродный брат Зафод Би.
— Мы знакомы, — не дал ему договорить Артур.
Когда вы мчитесь по шоссе, лениво обгоняя другие машины и чувствуя как вы довольны собой, и вдруг случайно переключаетесь с четвертой скорости на первую вместо третьей, отчего ваш двигатель и ваши мозги чуть не вылетают прочь, вы должны чувствовать себя примерно так же, как почувствовал себя Форд Префект при этом замечании.
— Э-э… что?
— Я сказал, мы знакомы.
Зафод изобразил удивление и поперхнулся зубочисткой.
— А… в самом деле? Э-э…
Форд обернулся к Артуру, яростно сверкая глазами. Теперь, будучи почти дома, он почувствовал досаду оттого, что ему приходится возиться с этим примитивным невеждой, который знает о галактических делах не больше, чем комар из Илфорда о жизни в Пекине.
— Что ты несешь? — возмутился он. — Это же Зафод Библброкс с Бетельгейзе-Пять, а не какой-нибудь Мартин Смит из Кройдона.
— Плевать, — холодно сказал Артур. — Мы ведь уже встречались, Зафод Библброкс? Или мне называть тебя… Фил?
— Как? — вскрикнул Форд.
— Напомните мне, пожалуйста, — сказал Зафод. — У меня ужасная память на виды.
— Это было на вечеринке, — подсказал Артур.
— Артур, прекрати! — потребовал Форд.
Но Артур не унимался.
— Вечеринка, шесть месяцев назад. На Земле… в Англии.
Зафод с натянутой улыбкой покачал головой.
— Лондон, — настаивал Артур, — Айлингтон.
— Ах, та вечеринка… — сказал Зафод, виновато вздрогнув.
Это было просто нечестно по отношению к Форду. Он переводил взгляд с Артура на Зафода и обратно.
— Как? — сказал он Зафоду. — Ты хочешь сказать, что ты тоже был на этой жалкой планете?
— Нет, что ты, — сказал Зафод беззаботно. — Я просто завернул на минутку по пути куда-то.
— Но я же проторчал там пятнадцать лет!
— Ну, так я же не знал.
— Но что ты там делал?
— Просто заглянул.
— Он приперся без приглашения на вечеринку, — гневно заявил Артур. — Это был маскарад.
— Ну, конечно, как же иначе! — сказал Форд.
— И на этой вечеринке, — не мог успокоиться Артур, — была девушка. Впрочем, теперь это уже неважно. Ничего уже нет.
— Хватит скулить о своей несчастной планете, — сказал Форд. — Что это была за девушка?
— Просто девушка. У меня с ней ничего не вышло. Она была хороша, обаятельна, умна. Я весь вечер ее клеил, и вдруг появляется этот твой приятель и говорит: «Эй, куколка, этот парень тебя достал? Поговори лучше со мной. Я с другой планеты». И больше я ее не видел.
— Зафод? — воскликнул Форд.
— Да, — сказал Артур, сверкая глазами и стараясь не чувствовать себя дураком. — Только тогда у него было две руки и одна голова, и он говорил, что его зовут Фил, но…
— Но признай, что он и вправду оказался с другой планеты, — сказала Триллиан, обнаружив себя на другом конце мостика. Она мило улыбнулась Артуру, на которого как будто вдруг обрушилась тонна кирпичей, и продолжала управлять кораблем.
Несколько секунд стояла тишина, затем Артур попытался выудить несколько слов из каши в своей голове:
— Триша Макмиллан? Как ты здесь оказалась?
— Так же, как и ты, — ответила она, — меня подвезли. В конце концов, какая у меня была перспектива с одним дипломом по математике, а с другим по астрофизике? Разве что очередь на бирже.
— Расчет невероятности закончен, — сказал компьютер. — Ответ: бесконечность минус один.
Зафод посмотрел на Форда, на Артура и, наконец, на Триллиан.
— Триллиан, — спросил он, — а что, подобные вещи будут происходить каждый раз, когда мы будем включать невероятностный привод?
— Боюсь, что да, — ответила она.
«Золотое Сердце» плыл через космическую ночь, теперь уже на обычном фотоновом двигателе. Четыре человека, составлявшие его экипаж, чувствовали себя неуютно, зная, что они вместе не по собственной воле и не по простому совпадению, а по странному физическому принципу — как будто отношения между людьми подчиняются тем же законам, что отношения между атомами и молекулами.
Когда на корабле наступила искусственная ночь, каждый из них был рад уйти в свою каюту и привести в порядок свои мысли.
Триллиан не спалось. Она сидела на кушетке и смотрела на маленькую клетку, в которой было последнее и единственное, что связывало ее с Землей — пара белых мышей, которых Зафод, поддавшись уговорам, позволил ей взять с собой. Она не ожидала, что еще когда-нибудь увидит свою планету, но все же была расстроена своей отрицательной реакцией на ее уничтожение. Земля казалась далекой и нереальной, и у нее даже не нашлось мыслей, чтобы подумать о ней. Она смотрела, как мыши копошатся в клетке и бегают в колесах, до тех пор, пока они полностью не овладели ее вниманием. Внезапно она встряхнулась и решила сходить на мостик посмотреть показания приборов. Ей хотелось понять, что же это за вещь, о которой она старалась не думать.
Зафоду не спалось. Ему тоже хотелось понять, о чем он не позволял себе думать. Сколько он себя помнил, у него всегда было назойливое смутное ощущение раздвоенности. Ему почти всегда удавалось отогнать его и не беспокоиться, но сейчас оно вернулось с внезапным и необъяснимым появлением Форда Префекта и Артура Дента. Оно, казалось, каким-то образом вписывалось в невидимую ему картину.
Форду не спалось. Он был в возбуждении оттого, что он снова в пути. Пятнадцатилетнее заключение закончилось, когда он уже почти перестал надеяться. Будет весело пошляться немного с Зафодом, хотя с ним было что-то неладно, и Форд не мог понять, что. Он был потрясен тем, что Зафод стал Президентом Галактики, и еще больше тем, как он покинул этот пост. Была ли на это какая-то причина? Спрашивать об этом самого Зафода не было смысла: он никогда не в состоянии был объяснить причин того, что делал; для него это было искусством ради искусства. Он бросался на все в жизни с чем-то вроде помеси необузданного гения и наивной некомпетентности, которые зачастую были трудно различимы.
Артур спал, он ужасно устал.
Зафод услышал стук в дверь. Она открылась.
— Зафод…
— Да?
— Мне кажется, мы нашли то, что ты искал.
— Да???
Форд отказался от попыток уснуть. В углу его каюты стоял маленький компьютер. Он посидел за ним немного, пытаясь сочинить новую статью о вогонах для «Путеводителя», но не смог выдумать ничего достаточно едкого и бросил. Он надел халат и решил сходить на мостик.
Войдя, он с удивлением увидел две фигуры, взволнованно склонившиеся над приборами.
— Видишь? Корабль скоро войдет на орбиту, — говорила Триллиан. — Там планета. На тех самых координатах, которые ты предсказал.
Зафод услышал шум и обернулся.
— Форд! — воскликнул он. — Иди сюда, посмотри.
Форд подошел и посмотрел. На экране светились ряды цифр.
— Ты узнаешь эти галактические координаты? — спросил Зафод.
— Нет.
— Я подскажу. Компьютер!
— Привет, ребята! — возликовал компьютер. — Собирается компания?
— Заткнись, — сказал Зафод, — и покажи экраны.
Свет на мостике погас. Светящиеся точки играли на пультах и отражались в четырех парах глаз, смотрящих на экраны внешнего монитора.
На них совсем ничего не было.
— Узнаешь? — спросил Зафод.
Форд нахмурился.
— Нет, — сказал он.
— Что ты видишь?
— Ничего.
— Ты его узнаешь?
— О чем ты?
— Мы в туманности Конской Головы. Одно сплошное огромное темное облако.
— И я должен был узнать его по совершенно пустому экрану?
— Темная туманность — это единственное место в Галактике, где ты можешь увидеть черный экран.
— Ну и ладно.
Зафод рассмеялся. Он совершенно очевидно был чем-то очень обрадован, почти как ребенок.
— Это же здорово, это просто великолепно!
— Что великолепного в том, чтобы попасть в облако пыли?
— А что, по-твоему, может там находиться? — продолжал Зафод.
— Ничего.
— Ни звезд, ни планет?
— Нет.
— Компьютер! — закричал Зафод. — Разверни угол обзора на сто восемьдесят градусов, и без разговоров!
В первый момент показалось, что ничего не произошло, затем что-то засветилось на краю огромного экрана. По нему ползла красная звезда величиной с тарелку, а следом за ней еще одна: бинарная звездная система. Затем в углу картинки возник большой полумесяц — красный свет, переходящий в черноту — ночная сторона планеты.
