Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
Убедившись, что дети отправились по своим делам, я развернулся и потопал следом за лошадью Рофиррика, чья задняя часть (я имею в виду лошадь) виднелась впереди шагах в семидесяти.
Лес благоденствовал, и если бы его тишину не нарушали вопли Бьянки, разговаривающей с магистром Чиквасором далеко впереди, было бы совсем замечательно.
Так начались новые приключения, о которых я и поведаю далее, если у меня хватит на это мозгов.
Мне было приказано не терять процессию из вида, но два или три раза я почему-то оказывался впереди всех, за что меня ругали и грозили устроить головомойку. Угрозы исходили исключительно от принцессы. Всю дорогу она блажила, точно базарная сумасшедшая, повергая в ужас лесные дебри, через которые мы несли наши стопы. Поразмыслив, я решил все-таки идти помедленней. Моя задача – заботиться о своей невесте, а значит, я просто не имею права допустить, чтобы она вдруг охрипла. Если такая красивая девушка будет изъясняться голосом, похожим на скрип потрескавшегося пня, в мире определенно воцарится бардак и безобразие.
Сколько миль мы преодолели в сторону востока, не знаю, но вдруг вышла остановка. Ее я не заметил и, не зная об общих планах, протопал мимо своих спутников. В тот момент я почему-то очень сильно загрустил по дому и размечтался о пироге из болотных жаб, который так вкусно печет мамаша Глибба. За кусочек этого тролльского народного кушанья я отдал бы сейчас все вкусности мира. Но у меня не было ни кусочка пирога с жабами, ни всех вкусностей мира, поэтому пришлось смириться.
Когда я смирился, то почувствовал щекотание в своем затылке. Протянув туда руку, я почесал это место и понял, что в меня чем-то кидают. И орут. Остановившись, я обернулся. Все стояли посреди большой лесной проплешины и исполняли танец, состоящий из криков и разных движений. Эх, Проклятие Непролазной Тупости! Сколько бед принесло оно мне и моим соплеменникам! Вот если бы был способ избавиться от него – каких высот бы достигли тролли!.. Вот интересно!
В лоб мне ударил очередной камень, который, как я догадался, запустила ловкой рукой Бьянка.
– Иди сюда, остолоп, насморк тебя задери! О, я сойду с ума! Когда закончится этот тупизм, кто мне скажет?! – провизжала она.
Рофиррик придвинулся к ней, чтоб немного успокоить, но у Бьянки имелись другие планы – мне почудилось, что она собирается закатить один из тех знаменитых скандалов, какие грохотали не так давно в королевском дворце. Я уже немного научился понимать повадки моей странной невесты и смело поставил бы сапоги на то, что сейчас грянет небольшой (или даже большой) Рагнарок.
Пока я занимался тем, что мне приказала Бьянка, то есть возвращался на проплешину, чародей решил взять инициативу в свои руки. В тот момент, когда принцесса вырвалась из заботливых рук секредуря и собиралась залепить ему затрещину, мэтр Чиквасор бросил какую-то блестящую пыльцу Бьянке прямо в лицо. Она сделала вдох и повалилась на траву. Наше сообщество мигом пришло в состояние, близкое к негодованию, но старый чародей по-учительски поднял палец вверх.
Подвластные этому жесту, я и Рофиррик замерли как вкопанные. Мы походили на моего двоюродного дядю Сумакуса, которого однажды поразил столбняк у порога собственного дома. По правде, это был не столбняк, а заклинание, брошенное одной колдуньей по наущению дядиной жены, которой не нравилось, что Сумакус завел себе приключение на стороне. В состоянии полной неподвижности бедняга простоял целую неделю, обдуваемый ветром и поливаемый дождями. Заклятие колдунья сняла лишь после того, как дядя поклялся жене в вековечной верности и тому подобном.
В общем, стояли мы, как дураки, точнее, как мой дядя Сумакус, и пялили глаза друг на друга. Принцесса лежала на траве с такой безмятежностью, словно была вовсе не принцесса, а лесная нимфа какая-нибудь.
– Как прекрасно безмолвие, – сказал магистр Чиквасор. – Не правда ли, друзья мои? Только послушайте!
Мы послушали. И не услышали ничего, кроме нерешительного шелеста ветра и бодренького похрапывания девицы.
Потом Рофиррик спросил:
– А с ней ничего не будет?
Магистр не услышал, ему пришлось воспользоваться своей трубой.
– А-а! Нет, ничего не будет, друзья мои. Это обычное Заклинание Забытья. Его еще принимают в медицинских целях, если кого-то мучает бессонница.
– А почему мы остановились?! – проорал секредурь. Не было гарантии, что Чиквасор услышит о первого раза. С этим субъектом надо вести себя громче, чем с другими.
– Дело в том, молодой человек, что до Брашвенга довольно далеко, а мое старое изношенное тело уже не такое, как в молодости. Если мы будем двигаться прежними темпами, мой дом покажется на горизонте только послезавтра вечером, – промычал, преисполнившись скорби, магистр. – А у меня там морские свинки не кормлены. И все потому, что мой последний камердинер сбежал с моей кухаркой.
Рофиррик спросил, как это могло случиться. На что Чиквасор отреагировал гневной тирадой, в которой выразил свое отношение к падению нынешних нравов и бессовестной сущности некоторых типов, интересующихся не выполнением долга, а личной выгодой. Насколько я понял, этот прохвост (камердинер) свистнул перед уходом все столовое серебро. Его невеста (кухарка) тоже не пожелала покидать работодателя с пустыми руками и унесла тумбочку, где обыкновенно хранились чародеевы полотенца.
В заключение своего выступления Чиквасор пообещал нам, что, если поймает этих негодяев, обязательно превратит их в тритонов или болотных пиявок.
– И что мы предпримем в связи с этим? – спросил Рофиррик, отодвинувшись от Чиквасора. Маг размахивал посохом, сражаясь с воображаемыми негодяями, но быстренько выдохся и был вынужден искать опоры в лице королевского писаря.
От нечего делать – половина разговора, как всегда, пролетала у меня мимо ушей – я сел на траву. Солнышко припекало и звало покемарить часок-другой.
– Я собираюсь перенести нас ко мне домой при помощи стандартного заклинания перемещения, – сказал Чиквасор. – Все это займет несколько секунд. Если, конечно, все пройдет нормально…
Рофиррик посмотрел на меня, словно это я что-то сказал, а не старикан.
– А можно спросить?.. А если пойдет ненормально… ну, хоть что-нибудь?
– Не беспокойтесь, молодой человек, вы имеете дело с магистром, а не с базарным факиром!
Чиквасор тоже уставился на меня.
– Между прочим, своим скепсисом вы оскорбляете мои седины, так что попрошу впредь не сомневаться…
Я поднял руку и помахал, чтобы выразить старичку свое восхищение. Слово «скепсис» (а кстати, что оно означает?) мне никогда в жизни не выговорить, если честно.
– Да я не оскорбляю, – отозвался Рофиррик, теребя траву носком ботинка. – Просто…
– Чего? А вы кто такой, молодой человек, и что здесь делаете?!
Мне показалось, что тощий и нескладный лишился всякого желания куда-либо ехать в компании с Чиквасором – обычным или каким-нибудь другим способом. Оглядевшись в поисках помощи, он остановился на мне. В этот самый момент я покусывал жареную баранью ногу, намазанную горчицей, отдавая тем самым должное кулинарным талантам местного населения. Пока я пытался состроить вопросительное лицо, которое бы означало «Чего изволите?» – Рофиррик успел отвернуться.
– Ладно, магистр, делайте, что хотите… раз такова наша судьба!.. Так тому и быть!
Секредурь подхватил принцессу, отволок ее за ноги в сторону и положил на траву. Бьянка храпела. Был у нас в Вороньем Глазе сапожник, так он умел издавать точно такие же звуки, особенно как примет внутрь изрядное количество браги.
Магистр некоторое время топтался на месте, словно в ожидании, что ему подскажут, что надо делать. Ну совсем как небезызвестный вам тролль. Рофиррик скромно держался от него на расстоянии, а я занимался бараньей ногой. Нога возбудила во мне аппетит, и я готов был проинспектировать весь багаж на предмет съестных припасов, но вспомнил, что мои спутники тоже должны чем-то питаться. Оставить их без провизии было бы нечестным. За подобное проявление эгоизма мамаша Глибба давно залепила бы мне приличную затрещину, это уж как пить дать.
Чиквасор между тем занялся чем-то таинственным. Если б не ПНТ (Проклятие Непролазной Тупости), я сразу бы понял, что происходит. Маг обошел широким кругом то место, где были мы, лошади, мулы и его возок на двух колесах. Каждые несколько шагов Чиквасор останавливался и тыкал в землю концом своего длинного посоха, при этом с уст его в большом количестве срывалась какая-то белиберда. Вынимая из карманов заштопанной хламиды непонятные предметы, старик принимался подкидывать их в воздух на манер уличного жонглера, какого я видел недавно в городе. Предметы падали в траву, а трава была высокая, что весьма затрудняло поиски. Магистр сердился и пыхтел, словно густая пшенная каша в котелке, и ему приходилось наклоняться, чтобы поднять очередную реликвию. Мне не понять суть волшебства, но, кажется, это оно и было.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
