— Послушай, я всего лишь украл овцу! И даже этого я не делал! Из-за чего такой сыр-бор? — отчаянно воскликнул Ринсвинд.
— О, кража овец — преступление известное, — с готовностью пустился в объяснения караульный. — Задевает за живое. Маленький человек в борьбе против жестокой власти. Людям это нравится. Память о тебе будет увековечена в легендах и песнях, особенно если ты не опростоволосишься с Последним Словом. — Караульный подтянул пояс. — Сказать по правде, в наши дни не всякий и знает, как выглядят эти чёртовы овцы, так что когда люди слышат, что кто-то ухитрился одну из них спереть, то сразу начинают гордиться, ведь они тоже родились иксианами. Да что говорить! В моей камере содержится самый настоящий преступник, а не эти придурочные политики. Очень полезно для моей карьеры.
Ринсвинд опять уселся на лавку и обхватил голову руками.
— Конечно, лихой побег почти ничем не хуже смерти на виселице, — сказал караульный тоном человека, желающего морально поддержать своего соседа в трудную минуту.
— Неужели? — уныло отозвался Ринсвинд.
— Ты, кстати, забыл спросить про вон тот небольшой, с решеткой, люк в полу. Уж не ведет ли он в канализацию? — подсказал караульный.
Ринсвинд сквозь пальцы посмотрел на собеседника.
— А что, ведет?
— У нас нет канализации.
— Спасибо. Ты очень мне помог.
Караульный, насвистывая, двинулся прочь по коридору.
Ринсвинд растянулся на лавке и прикрыл глаза.
— Ба-а!
— Заткнись!
— Эй, господин… Прошу прощения!
Застонав, Ринсвинд вновь сел. На сей раз голос доносился из маленького, забранного решеткой окошка под самым потолком.
— Да, что такое?
— Ты, случаем, не помнишь, как это было? Ну, когда тебя поймали?
— Ну, помню. И что?
— Э-э… а под каким деревом ты в тот момент стоял?
Ринсвинд вгляделся в узкие синие полоски, которые узники называют небом.
— Что за идиотский вопрос! Какая разница, под каким деревом я стоял?
— Это для баллады, понимаешь? Лучше всего было бы, если бы ты стоял под чем-нибудь из трех слогов…
— Да откуда мне знать, какое это было дерево? Я ведь не ботаникой там занимался!
— Ну конечно, разумеется, я понимаю, — тут же затараторил невидимый собеседник. — А не мог бы ты сказать, что ты делал непосредственно перед тем, как украсть овцу?
— Я не крал эту овцу!
— Ну конечно, разумеется… Тогда что ты делал непосредственно перед тем, как не украсть овцу?
— Откуда мне знать?! Я не запоминаю каждый свой шаг!
— Может, ты варил билли?
— Я этого не говорил! И вообще, люди, ну, что у вас за словечки?! «Варить билли» — это же может означать что угодно!
— Я имел в виду, может, ты что готовил в банке на костре?
— А. Да. Готовил. Было дело.
— Замечательно! — Ринсвинду показалось, что он услышал скрип пера по бумаге. — Жаль, ты ещё не умер, но тебя ведь так и так повесят, а значит, всё в порядке. А ещё я такую мелодию придумал — закачаешься. Вся округа будет завтра насвистывать… Ну, кроме тебя, конечно. Будь спок.
— Вот спасибо тебе.
— Думаю, друг, ты будешь так же знаменит, как Лужёный Нед.
— Неужели? — Ринсвинд опять улегся на свою лавку.
— Угу. Когда-то он сидел в этой самой камере. И не раз, потому что всегда сбегал. Как — никому не ведомо, ведь замки здесь крепкие, а решётки он не перепиливал и не гнул. Но, говаривал он, не построили ещё такую тюрьму, которая бы его удержала.
— Он, наверное, был тощий?
— Да нет, что ты.
— Значит, у него имелся ключ или отмычка.
— Тоже нет. Ну, мне пора, друг. Ах да, чуть не забыл. Как считаешь, когда люди будут проходить твой биллибонг, им будет слышаться тоскливый вой твоего призрака?
— Что?
— Было бы здорово. Для завершающего двустишия лучшее не придумаешь. Высший класс.
— Откуда мне знать, что они будут слышать, а что — нет! Тем более у моего биллибонга!
— Ну, я напишу, что будут, — не возражаешь? Проверить-то всё равно никто не сможет.
— Тогда не обращай на меня никакого внимания.
— Блеск! Я позабочусь, чтобы к началу повешения текст напечатали. Будь спок.
— Спасибо, друг.
Ринсвинд закинул руки за голову. Лужёный Нед… Наверняка какая-то злая шутка. Хотят поиздеваться над ним, сообщив, будто бы отсюда уже кто-то сбежал. Им хочется, чтобы он метался по камере, тряс решетки, кидался на стены, но даже дураку ясно: эти решетки держатся крепче некуда, а замок — он вообще размером с голову…
Предаваясь невеселым мыслям, Ринсвинд лежал, пока опять не появился караульный.
На этот раз его сопровождали два человека. Вернее… Ринсвинд был почти на все сто уверен, что в этой местности тролли не водятся: во-первых, из-за слишком жаркого климата, к которому они просто не приспособлены, а во-вторых, тролля ни одно бревно не выдержит (и на чем бы тогда плыли верблюды?). Тем не менее, судя по челюстям и общему виду, вошедшей парочке на собеседовании при принятии на работу задали один-единственный вопрос: «Как тебя зовут?». И даже сквозь него они продрались с третьей попытки.
Караульный улыбался во весь рот, а в руках держал поднос.
— Вот, принес тебе ужин, — сообщил он.
— Я ничего вам не скажу, сколько бы вы меня ни кормили! — предупредил Ринсвинд.
— Тебе понравится. — Ободряюще подмигнув, караульный поставил поднос на стол. На подносе стояла прикрытая салфеткой миска. — Специально для тебя старался. Наш местный деликатес, ДРУГ.
— Ты, кажется, говорил, что лучше всего тебе удаются хлеб и вода.
— Это, конечно, верно… но я всё равно рискнул.
Ринсвинд мрачно наблюдал, как караульный поднимает салфетку[104].
С виду содержимое миски было довольно безобидно — впрочем, так часто бывает. А вообще блюдо сильно напоминало…
— Гороховый суп? — спросил он.
— Ага.
— Это такое бобовое растение? Растёт в стручках?
— Точняк.
— Просто я подумал, лучше проверить.
— Будь спок.
Ринсвинд принялся с подозрением разглядывать бугристую зелёную поверхность. Неужели произошло чудо и кто-то изобрел местный деликатес, который годится в еду?
И в этот момент из суповых глубин что-то поднялось. Какое-то мгновение Ринсвинд думал, что это маленькая акула. Плеснув по поверхности, нечто опять ушло в глубину, и суповые волны с бульканьем сомкнулись.
— А ЭТО что такое?
— Плавучий мясной пирог, — подсказал довольный произведеннным эффектом караульный. — Мясной пирог, который плавает в супе. Суповик. Лучшая еда в мире, друг.
— Ах, СУПОВИК. — До Ринсвинда постепенно начало доходить. — Ну конечно! Ещё одна полуночная закуска, из тех, которыми питаешься, когда всё остальное уже закрыто? И с каким же он мясом? Впрочем, забудь, глупый вопрос. Мне такая еда знакома. Если спрашиваешь: «А с каким ОНО мясом?» — значит, ты слишком трезв. Кстати, ты когда-нибудь пробовал спагетти с горчицей?
— А кокосовой крошкой это можно посыпать?
— Наверное.
— Спасибо, друг, обязательно попробую, — сказал караульный. — Но у меня для тебя есть и другие хорошие новости.
— Ты решил меня отпустить?
— О, ты, конечно, шутишь? Чтоб такой стреляный воробей, как ты, воспользовался моей помощью? Познакомься, это Грег и Вине, — он кивнул в сторону сопровождающих. — Чуть попозже они вернутся и закуют тебя в кандалы.
Караульный отступил в сторону. Его похожие на две стены помощники держали в руках цепь, наручники и небольшой, но на вид очень, очень тяжелый шар.
Ринсвинд вздохнул. Какие-то двери закрываются, а какие-то с лязгом захлопываются.
— Это хорошо, да? — спросил он.
— Ну конечно! — подтвердил караульный. — За это в твою балладу добавят ещё одну строфу. И после Лужёного Неда ты будешь первым, кого повесят прям в кандалах.
— А я думал, такой тюрьмы, которая могла бы удержать его, ещё не построили, — заметил Ринсвинд.
— О, выбраться-то он выбрался, — ухмыльнулся караульный. — Но далеко не убежал.
Ринсвинд смерил взглядом железный шар.
— О боги…
— И Винc хочет знать, сколько ты весишь. Чтобы ты правильно упал, нужно вес цепей сложить с твоим весом, — пояснил караульный.
— А что, это так важно — как я упаду? — пустым голосом отозвался Ринсвинд. — Я ведь всё равно умру.
— Это да, тут будь спок, но если он ошибется в расчётах, то у тебя либо шея станет шесть футов в длину, либо — только не смейся! — голова отлетит, как пробка!
— Здорово.
— Так случилось с Проныррой Ларри. Пришлось потом весь день шарить по крышам.
— С ума сойти. Весь день, говоришь? — Ринсвинд почесал в затылке. — Ну, я вам таких проблем не доставлю. Когда меня будут вешать, я уже буду далеко отсюда.
— Вот это мне нравится! — Караульный одобрительно хлопнул Ринсвинда по спине. — Биться, так до конца!
