я.
Недавнее магическое истощение быстро отзывается слабостью в коленях и колотьём в боку, но я не сдаюсь и не теряю из виду темный шелк мантии ректора. Замыкает процессию госпожа Морель. Она что‑то кричит вдогонку, но останавливаться и переспрашивать мне некогда. Нужно спасать Жорку от ректорского гнева.
Взбегаем по лестнице на второй этаж и мчимся по коридору до дверей книжного хранилища. Возле закрытых створок собралась небольшая группа преподавателей. Замечаю сухонькую фигурку наставницы Азандразы, за ней возвышается представительный магистр Афшин.
— Освободите проход! — кричит ректор издалека. — Расходитесь, здесь нечего смотреть!
«Ага, совсем нечего. Только живое хищное растение жрёт книжки».
Стоит ли удивляться, что народ не выражает большого желания уходить и терять возможность посмотреть на это чудо?
Светила педагогики жмутся к стене, когда мимо проносятся ректор и инквизитор. Но на бегущую меня косятся весьма неодобрительно, шушукаются:
«Опять эта Кошмарова!..»
Не удивительно — ведь мой питомец навел шороху в библиотеке и уничтожает ценные учебные материалы. Стараюсь не обращать внимания на эти неодобрительные шепотки.
Однако ректор не шутит, когда велит посторонним убраться. Гневно суженные янтарные глаза и нахмуренные брови, как всегда, оказывают стимулирующее действие. Последней сдаётся Азандраза — вернее, с моей легкой руки, Зараза. Проходя мимо меня, вредная старушенция фыркает и цедит сквозь зубы:
— Ну теперь‑то ректор непременно отчислит тебя, девчонка.
Честно говоря, я и сама так думаю. Получив камнем по голове, ректор не стал добрее. А если Жорка к тому же слопала какой‑нибудь ценный фолиант, дей’Клер не преминет выставить бабушке счёт за всё, что мы натворили в академии всего за неделю, в том числе и за ремонт его кабинета и перекрытий между этажами.
Ректор прикладывает ладонь к пластине рядом с замочной скважиной — двери библиотеки открываются перед нами. Внутри, как всегда, царит полутьма, а также запахи бумаги, кожи и тлена.
Пытаясь поймать сбитое дыхание, я вхожу в просторное полутемное помещение. На первый взгляд здесь тихо и пусто. Слышно только моё затруднённое дыхание.
Повинуясь нетерпеливому жесту ректора, закрываю за собой дверь.
— Кошмарова, пыхтишь, словно хыр в ночи! Ведьма должна обладать хорошей физической формой и выносливостью. Пожалуй, нужно увеличить нагрузки на физподготовке.
Я обиженно поджимаю губы. На свои формы я никогда не жаловалась, но, вообще-то, после магического истощения положено не по лестницам бегать, а в лазарете отдыхать.
Но это всё мелочи. Потому что из слов дей’Клера следует: выгонять он меня пока не собирается. Что скорее радует, чем огорчает.
Меня все еще сверлят янтарным взором, потому нагло заявляю:
— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня.
Поворачиваюсь к уходящим вдаль книжным шкафам:
— Жора, ты здесь?
Прислушиваюсь. Тишина. Откликаться хулиганка не желает.
Мы расходимся, обследуем помещение. Я иду вдоль полок третьего ряда. Сердце колотится при мысли, что будет, когда фамильяра обнаружат. Внимательно осматриваюсь, обхожу скопившиеся на полу стопки книг. При воспоминании о собственных попытках навести здесь порядок на лбу выступает холодная испарина.
Хруп‑хруп, хруп‑хруп…
Размеренные звуки, словно кто‑то неторопливо пожевывает нечто хрустящее.
В библиотеке точно имеется защита от грызунов — анурам здесь не место.
Хруп… Хруп…
Я смотрю наверх.
— Жорка?! Как ты туда забралась? Как вообще попала в библиотеку?
С верхней полки на меня смотрит и нагло лыбится оранжевый граммофон. При этом он умудряется зажимать зубами кусок погрызенной страницы.
Питомец приветливо машет мне листочком. И продолжает хрумкать.
— У тебя что, другой еды не было? — Ректор мгновенно оказывается за моей спиной и вдохновенно орёт: — Да ты просто варвар! На этой полке собраны редчайшие издания!
— Ага, самая вкуснятинка, — подтверждает вредительница, ничуть не устыдившись.
Использование магии в академии Хаоса может вызвать печальные последствия, потому приходится стаскивать паразитку вручную.
Демон самый высокий, он без труда дотягивается до беглянки. Однако снять ее оттуда оказывается не так‑то просто. Жорка ни в какую не желает уходить от вкусных фолиантов. Вцепляется в них листочками и усиками так, что, стаскивая горшок, инквизитор страдает: несколько очень толстых томов с обитыми металлом уголками сваливаются с полки прямо ему на голову.
— Хлоп‑хлоп по макушке, хе‑хе! Так тебе и надо, папуля! А не трогай меня! Я ещё не наелась.
— Обжорка, как тебе не стыдно? — кричу я в ужасе. Потому что, обозлившись, дан’Кьет способен испепелить нахалку (и меня вместе с ней), не прибегая к традиционной магии.
Но вот чем удивляет меня этот демон — ректор на его месте проклял бы уже всю академию, а этот молчит. Сцепив зубы, блондин по‑прежнему тянется к растению.
Новый томик падает с грохотом. На сей раз Жорка промазала, и её горшок всё‑таки снимают с полки.
В последнюю минуту она всё‑таки успевает и вырывает ещё несколько страниц, и теперь они торчат у неё из пасти. Законная добыча.
— Сколько же ты книг перепортила, гадина! Ты хоть понимаешь их ценность?! — рычит ректор, напрасно пытаясь вырвать страницы из пасти хищного граммофона.
От безысходности я начинаю собирать рассыпанные по полу фолианты. Дан’Кьет, на свою беду, решает помочь. Тянемся к одной книге и звучно сталкиваемся лбами.
— Ой‑ей!
Потирая трещащий лоб, я сочувственно заглядываю в лицо блондину. У того уже имеется приличная шишка от камня, с другой стороны лба набухает синее пятно от упавшей книги. Наше столкновение не улучшает его состояния. Мужчина заметно морщится, но больше никак не выказывает неудовольствия.
Золотой характер! Ну или потом припомнит сразу всё и прикопает нас вместе с Жоркой под какой‑нибудь ёлкой.
— Вам бы в лазарет нужно, — шепчу, смущённо оглядывая уродливые синяки на прекрасном, благородном лбу демона. Совести у болотных ведьм, конечно, нет, зато развит инстинкт самосохранения, и он вопит, что избивать высшего инквизитора вредно для здоровья.
— Не нужно, — беззаботно отмахивается дан’Кьет, но все же ощупывает свой лоб. — Уже через час и следа не останется.
В руках демона — толстенный манускрипт, на котором золотом выведено: «Четыре стихии». Блондин кисло смотрит на название.
— Помню, завалил зачёт в академии именно из‑за этой книги.
С невеселой улыбкой мужчина перелистывает несколько страниц и вдруг изумленно поднимает брови.
Я немедленно сую нос в книгу, чтобы узнать, что так удивило высшего инквизитора. Оказывается, что между рукописными страницами заложена небольшая брошюрка.
— А вот это удачная находка!
Демон ставит манускрипт обратно на верхнюю полку и указывает мне на название тонкой книжицы: «Управление фамильяром».
— Вот этому вам предстоит научиться, Вивьенна.
