— Конечно, — иронически хмыкнул Артур, возвращая себе человеческий облик. — Мы же просто тупые убийцы! Замочить какого-нибудь умника, так чтоб у него мозги через нос выползли, — вот и все, что мы понимаем и чем развлекаемся на досуге.
— Погоди, Артур, — остановила распсиховавшегося коллегу Лариса. — Надо разобраться. Я не понимаю, что тебе мешало, Вера, написать эту книгу…
— Вера Червонцева, вот кто мне мешал! — яростно воскликнула писательница. — Ее, а значит, моя пошлая популярность, дешевые восторги толпы, дурацкие вопросы литературных агентов!.. В общем, я решила, что Вере Червонпевой пора сойти со сцены. Но для той эффектной красотки, которая изображала меня перед публикой, уход тоже должен был выглядеть эффектно. Заказное убийство знаменитой писательницы — разве это не шоу?
— Черт побери! — Лариса выглядела потрясенной. — Я еще могу понять, когда тупой братан заказывает своего конкурента. Когда политики грызутся за власть и устраняют претендентов на чиновничье кресло при помощи киллеров… Но превратить жизнь какой-то дурочки в яркую и роскошную сказку, а потом из-за своего бзика эту сказку прекратить — это что-то запредельное. Вера, я и подумать не могла. что ты на такое способна.
— Творческие личности всегда были первыми кандидатами на прием к психиатру, — вставил Артур.
— Кто бы говорил! — окрысилась на него Вера. — К психиатру надо идти тем, кто хоть раз видел, как морфер меняет облик! Вот блин, сама же себя оговорила…
— Мы отвлеклись от главного, — холодно напомнила Лариса. — Значит, ты решила избавиться от своего двойника, для чего вышла на Старика и Артура. Откуда ты знала об их существовании?
— Я живу среди морферов. Давно. И просто решила проверить, насколько реальны слухи о морфере-убийце, воспитывающем таких же убийц. Как оказалось, связаться со Стариком просто. А то, что заказ должен выполнить морфер, до этого ни разу не бывавший в деле, — было моим дополнительным условием, за которое я заплатила солидные деньги. Кстати, Артур, верни мне пистолет. Мы договаривались.
Артур медленно кивнул, потянулся к своему кейсу, достал оттуда пистолет. И наставил его на Веру:
— Давай закончим устранение Веры Червонцевой на сто процентов?
— Давай, — просто сказала Вера, спокойно глядя в зрачок пистолетного дула.
— Погодите, вы что, сдурели?! — вскинулась Лариса. — Артур, опусти пистолет. И дай его мне. Дай. Потому что, если надо, я сама ее убью. И теперь буду говорить я.
Артур беспрекословно отдал пистолет Ларисе. Вера равнодушно проследила за оружием взглядом слишком уставшей от жизни женщины.
— Я начну с того, — сказала Лариса, — как я оказалась в обществе фламенги Фриды. Какое-то время мне в ее доме отводилась роль гостьи. А потом, третьего ноября, она дала мне поручение, которое не могла выполнить сама, поскольку заказанный человек жил в недоступном для фламенг месте. Только странно получилось: Фрида показала мне портрет Вериного двойника, а отвезли меня сюда, где живет настоящая писательница, разительно несхожая с той, которую знает публика. Мне, в принципе, понятно, почему ты, Вера, заказала эту девицу — ты решила уничтожить торговую марку. Логотип “Вера Червонцева”. Чтобы потом, пережив творческий кризис, возродиться под другим именем (может, под настоящим именем?!) и писать другие книги. Но для чего ты самое себя заказала?!
— А откуда ты знаешь?.. — вскинулась Вера.
— Да кто же, кроме тебя самой, в курсе, где ты живешь на самом деле! Вспомни, ты говорила мне, что и поклонники и издатели знают тебя только по электронным адресам и слыхом не слыхивали ни про какую курортную зону!
— Интересный винегрет получается, — усмехнулся Артур. — Одну Веру заказали морферу, другую — фламенге. Почему такой выбор, мадам Червонцева?
— Знаешь, Артур, я отвечу за нее! — опять встряла Лариса. — Она прекрасно знала, что морфер сделает свою работу, а вот фламенга не сунется в “Дворянское гнездо”, а значит, настоящая писательница может быть в безопасности, хотя и некоторое время пощекочет себе нервы страхами: а вдруг фламенга все-таки явится? Только вместо фламенги явилась я. И нарушила твои планы, да, Вера?
— А что ты знаешь о моих планах? — тихо спросила Вера. — Ты здорово все расписала, Лариса. Очень толково, из тебя действительно выйдет неплохой киносценарист…
— Зубы не заговаривай!
— Да, да, я поручила работу морферу! Зная, что впервые идущий на дело морфер выполнит все мои требования с точностью швейцарских часов. Я дала ему наводку на Анжелу. Дала пистолет и сказала, что он уже заряжен и я хочу, чтоб Артур стрелял моими пулями. Не больше трех выстрелов…
— Хватило одного.
— Умница, мальчик. И еще я потребовала, чтобы ты ни в коем случае не перезаряжал пистолет. Ты ведь так и сделал, морфер?
— Да. Я соблюдаю условия заказа.
— Отлично. Значит, пистолет тот же самый и пули в нем те же самые, что и попали в Анжелу. Стреляй в меня, Лариса. Давай, не стесняйся.
— Я уже поняла, не дура, — сказала Лариса. — Там холостые, разумеется?
— Нет уж, ты стреляй, родная! Выпусти свои негативные эмоции наружу!
— Черт с тобой! — И Лариса, почти не целясь, выпустила в подругу оставшуюся обойму.
И увидела, как кровь, нет, что-то похожее на кровь заливает мощный бюст писательницы.
— Пах, пах, пах! — воскликнула Вера. — Я просто истекаю кровью. Прямо помираю, братцы. Готовьте гроб с музыкой и цветами!
— Вот дьявол, — разочарованно протянул Артур. — Первый раз шел на дело — и с холостыми патронами.
Вера деловито отряхивала пончо от кровавых брызг и поясняла:
— У меня же среди киношников — масса друзей. Вот они и поделились реквизитом. Между прочим, этот пистолетик снимался в “Бригаде” и в какой-то из серий про Каменскую. Реликвия. Жалко, что вернуть придется…
— Верка, зараза, значит, убийства не было! — возопила Лариса.
— Ну, в какой-то мере оно было. Ты очень точно подметила, что я решила уничтожить торговую марку “Вера Червонцева”. Такие дела с кондачка не делаются. Во-первых, я предупредила Анжелу, расписав буквально по пунктам, что и как она должна делать во время покушения. Ты ведь пристрелил ее в фойе казино “Фантом”, Артур? И скрылся, как было оговорено?
— Да.
— Отлично. Как только ты скрылся, подготовленные репортеры засняли якобы бездыханное тело и тут же выдали в прямой эфир информацию о том, что известная писательница убита неизвестным негодяем. Прошедшей ночью, кстати, в Интернете по этому поводу был целый шквал обмена мнениями. Большинством голосов решили, что убийство совершил поклонник с маниакально-депрессивным психозом. Я потому, Лариса, у тебя и не дежурила — очень уж хотелось почитать сплетни о собственной смерти…
— А как же с телом? Ведь наверняка вызвали “скорую”.
— И вызывать не пришлось. Специальные ребята дежурили неподалеку. Подхватили Анжелочку на носилки, и в машину. Теперь Анжелка уже наверняка (под своим настоящим именем и чуть изменив внешность) стоит у терминала в Шереметьеве. Я ей отвалила кучу бабок на целый год житья в любой из европейских столиц. Девочка это заслужила. Она справилась с ролью и может спокойно отдыхать.
— А похороны?
— Насчет похорон я договорилась с издательством. Гражданской панихиды не будет, тело кремируют, а прах в соответствии с моим завещанием развеют над водами Москвы-реки. Хотя с этим я, наверно, переборщила, там и так все загажено… Et tout! Вот и все! И нет больше писательницы Веры Червонневой.
— А фламенга?
— Что фламенга?
— Зачем ты заказала себя — ей? Ведь знала, что она не явится и пришлет кого-нибудь взамен.
— Не кого-нибудь, Лариса, а тебя, — тихо сказала Вера. — Именно тебя.
Лариса задохнулась:
— Хочешь сказать, что ты и это продумала — как Фрида меня похищает, как дает заказ? Хочешь сказать, что ты обо мне знала? Знала, кто я. до того как я здесь появилась?.. Не слишком ли ты могущественная получаешься, Верочка?
— Не слишком, — улыбнулась Вера. — Особенно когда дело касается моей сестры.
— Что?
Вера продолжала улыбаться — виновато и одновременно торжествующе:
— Понимаю, это напоминает тебе аргентинский сериал со всякими потерянными младенцами и нашедшимися родственниками. Но так уж вышло. Ты моя сестра. Двоюродная, правда. Ты ничего не знаешь о своих родственниках, а между тем у тебя родственничков больше, чем у члена “Козы-Ностры”. Я серьезно. Просто твоя мать была младшей в семье и всем радостям жизни однажды предпочла наркотики и бродяжничество с какими-то рок-певцами или байкерами. Ее, конечно, искали. Нашли. В глухой психушке, потому что к тому времени она уже сдвинулась мозгами от наркотиков. Ее пытались вылечить, если в психушке это возможно. У нее была навязчивая идея — ребенок, которого она бросила в роддоме. Дочь. Причем она очень подробно описывала сам роддом, родильную палату, даже то, какой день тогда стоял за окном — пасмурный или ясный. Только вот города, где находился этот роддом, она не помнила. Все сочли это героиновым бредом. А я… Я стала искать, благо к тому времени у меня было достаточно для этого и средств, и связей, и свободных дней. Потому что именно тогда и начался мой творческий кризис. И я загадала: если найду свою кузину (которой, может, и в помине нет на самом деле!), снова смогу работать. И напишу Книгу.
