Хмыкнув, я хрустнул шеей, подкинул на ладони черный ферзь и пока что убрал его поглубже, а вслух заметил:
— Смешно, да… но это пока тут заливают народной массе лишь сказочки про высшие силы. И пока работает. А вот когда аборигены становятся образованными, начинают разбирать буквы, складывать слова и задумываться не о магии, а о физике, химии и истинном происхождении вещей и жизни… вот тогда вера отходит в сторону и чуть угасает, а в полную силу входит привычный миропорядок, гоблины. Закон и порядок. Кара и поощрение. Когда новому виду искусственного разума передавали бразды правления над убежищами и целыми регионами планеты, им ввели базовое четкое и нерушимое правило: три удара кнута и один крохотный пряник. Не выполнил норму — штраф. Сделал то-то — штраф. Повторил нарушение — отдавай руку. Выполнил основное задание и дополнительное? Вот тебе поощрительный укол дешевых витаминов. И обожженный ударами кнута гоблин радуется — ему дали такой маленький, но такой сладкий пряник! Как же сука вкусно! Карай, поощряй, соблюдай пропорции зуботычин и карамелек — и все сработает. Всегда срабатывает. Пусть не со всеми, но с подавляющим большинством вполне.
Почесав щеку, орк попытался пожать плечами, но кираса, разгрузка и лямки рюкзака не позволили этому случится, и он просто развел руками:
— Не слышал о таком.
— А о таком не говорят — усмехнулся я — Но этот принцип везде. Даже в порядке подаче новостей — если где-то есть экраны, с которых вещают местные новостные источники. Система работает уже столетия и продолжит работать до тех пор, пока гоблины сбиваются в общины, в которых выстраивается вертикаль власти. Держи в узде, держи в страхе, но смазывай шипастые удила медком — и все сработает. Ну что там, Ссака? Зуброс уже потек? Я ведь не зря тут мыслью по сопливым стенам растекаюсь и время теряю…
— Инфа есть. Можно двигаться.
— Тогда двинулись.
Рэк с Каппой только этого и ждали, и сразу рванули вниз по лестницы. Уловив построение, я двинулся за ними, а остальные побежали по ступенькам следом за мной. Я не вмешивался — лейтенанты без бойцов сами договорились о построении, а я играл роль оберегаемой важной персоны. Ну и Зуброса толкнули ко мне же. Ссака была сзади и чуть сбоку, что не мешало ей вести прицел по дверям и сумраку внизу. Многих стекол не было, в окна свободно вплывал жаркий воздух снаружи, а облюбовавшие часть уступов и подоконников потревоженные нами птицы с хлопаньем крыльев, теряя перья и пух, птахи рвались на волю или с перепугу слепо бились по углам потолка. Когда я был ребенком увидеть даже одну птицу было чуть ли не чудом…
— Пока ты там вещал про миропорядок и базовые правила, Зуброс так старался запомнить, что там бормочет величайший колдун Белой Башни, что отвечал, не думая — Ссака тихо рассмеялась и перепрыгнула несколько ступенек, чтобы остаться рядом со мной.
— На это и был расчет — буркнул я — Когда пытаешься услышать и запомнить, не замечаешь, что льется из твоей собственной глотки… И?
— Секта большая, пустила ростки повсюду, но пока что так… угроза невеликая. Но это пока что. Дай им еще несколько десятилетий — и они будут везде. Крепко вцепятся в рычаги власти… и вот тогда святилищу на крыше жить недолго. Хотя может превратят его в музей былых предрассудков? Есть же такие, верно?
— К сути.
— Молодых и боевых у них хватает, но собственных отрядов нет. Большинство служит в обычной страже и подчиняются главному лидеру Лонгхорну. Вооружение обычное — мачете, копья, арбалеты, есть огнестрел, но он хранится в арсенале и на руки его вот так просто не выдают.
— Никогда! — подтвердил Зуброс — У нас мирная община! Оружие — только на всякий случай. Никакого оружия в руки всем подряд! Когда был молодой — сожалел об этом. А сейчас понимаю и одобряю!
— Просто тебя воспитали за эти годы — возразила Ссака — Действительно мощные и дальнобойные винтовки на руках только у постоянно дежурящих у внешних бойниц звеньев обученных стрелков. Это элита. И они верны Лонгхорну.
— Как и все мы! — выдохнул начавший замедляться старый ветеран. Его дыхание стало частым и прерывистым.
— Когда последний раз преодолевал пятьдесят-семьдесят лестных пролетов в день, старик? — поинтересовался я — Не в лифте. Своими ногами.
— Раньше…
— Раньше было и прошло. А жопе твоей седой по ступенькам надо бежать здесь и сейчас. Продолжай вещать, Ссака…
Раздавшиеся выстрелы не дали мне договорить. Первым выстрелил Рэк, следом добавил короткую очередь Каппа, направивший ствол в распахнутую дверь на лестничной площадке ниже. Вцепившись в перила я затормозил, удержал рукой не успевшего среагировать Зуброса, толкнул его к стене, меня туда же дернул Хорхе. Из дверного проема внизу ударила грохочущая пулеметная очередь, в сумраке заколотился пламенный выхлоп, а по ступенькам и стене побежали выбоины от пуль. Влетевшая на огонек граната Рэка приглушенно рванула, выплюнув из двери дым и пыль. Очередь прервалась, кто-то слабо закричал и на площадку со скрежетом выкатился тяжелый ленточный пулемет. Я на автомате опознал очертания — какая-то модификация древнего FN MAG.
Туда же в проем влетел еще один осколочный гостинец. Взрыв. Долгий затихающий визг… Рэк с Каппой ненадолго нырнули в пыль, прозвучала пара выстрелов, и мы побежали дальше вниз.
— И у них нет огнетрела на руках — хмыкнул я — Хера себе… тяжелый пулемет…
— Который я забрал! — пропыхтел замыкающий группу Хорхе.
— У нас нет такого вооружения — слова старика прозвучали потерянно. Да и самым он выглядел потерянным… как же так… они ведь пытались убить… кто они?
— Кто-то из ваших.
— Да быть не может… мы чтим заветы! Мы чтим Глас! Величайший колдун неприкосновенен! Что же это… дайте я пойду и поговорю! Тут можно пройти к…
— Я знаю где и куда здесь можно пройти — оборвал я его — А вот чего не знаю так это где вы тут понатыкали новых дверей, а где что замуровали. Поэтому ты бежишь с нами до самого низа башни, Зуброс. Хорхе! Всади ему пару боевых коктейлей — а то еще пару пролетов, и он ляжет.
— Есть!
— Ты с нами до подножия башни — повторил я — Покажешь дорогу — и свободен. Если не сдохнешь по пути…
Он вцепился мне в плечо с такой силой, что не будь на мне стальных наплечников, сумел бы промять мышцы до самого сустава.
— Я выполню свой долг! — голос снова звучал уверенно, глаза смотрели прямо, безвольно отвисшая было челюсть с щелчком вернулась в замкнутое положение, а сам старик выпрямился и словно помолодел лет на двадцать — Не знаю, что задумали эти сучьи бастардо — но я выполню свой долг, Оди. Я клялся в этом. И я лучше сдохну, чем отступлю. Давай за мной, великий колдун…
— Я не…
— Ты колдун! — он бросил это уже через плечо, устремившись вниз по ступенькам — Ты жил, умирал и возрождался много раз — это нарисовано священным песком там на вершине башни. Не знаю владеешь ли ты магией или темной волшбой, можешь ли превратить меня в слизняка или задушить на расстоянии… но ты не обычный человек. Ведь простые смертные не живут столетие за столетием, а после смерти они становятся кормом для рыб, а не возрождаются. Нам сюда…
Он первым вбежал в узкую дверь. Проскочив коротким аппендиксом безликого коридора с бетонными стенами, он сдвинул засов, толкнул следующую дверь, выглянул и, кивнув нам, вышел наружу.
— Что там? — прорычал не отличающийся терпением орк.
— Лестницы для бван — ответил я, шагая за ним — А позади нас лестницы для гоблинов.
Мы снова оказались на лестницах, но эти были в два раза шире, ступеньки удобней, а на стенах виднелись заделанные заплатами отверстия, где в очень далеком прошлом крепились все необходимые роботизированные приспособление, что облегчали спуск привилегированным жителям в случае эвакуации. Хотя не особо они были привилегированы — по-настоящему богатые эвакуировались по воздуху, а в их личных гаражах всегда дежурили флаеры.
Спустившись на несколько пролетов, старик толкнул левую дверь, провел нас светлым длинным холлом, опять сменил направление, ненадолго остановился у запертой на массивный навесной замок двери, ключ от которого обнаружился в щели у пола. Ну да… та самая запертая безопасность, про ключи от которой знают даже дети…
