— Тот же — кивнул я — Нас будут убивать.
— Убивать — кивнул Каппа и, выдвинув на сантиметр меч из ножен, со звоном загнал его обратно — Да… они постараются.
— Но тот старый ты что-то говорил про нерушимый договор, командир — напомнил Рэк и двинулся за мной, когда я почти бегом направился обратно к доставившему нас сюда лифту.
— Договор есть — бросил я на ходу — Да. Это главная слабость машин. Во всяком случае пока что — они не могут явно нарушить правила и договоры. На это способны только люди. И это была одна из веских причин, почему управления глобальными убежищами доверили Управляющим. Но это же оказалась и слабостью машин — вспомните как сенаторы потихоньку-полегоньку нагнули Управляющую Франциска II. У них почти получилось стянуть власть в свои руки. Эй, Зуброс! Давай за нами! Мне нужен собеседник!
— Да, великий колдун!
Я выругался и Зуброс торопливо поправился:
— Величайший колдун! Величайший колдун Белой Башни!
— В жопу это все! — рявкнул я — Оди! Я Оди!
— Да как-то мне не к лицу… но я понял… А мы куда? Стойте! Лифт вот же!
— Лифт? Залезший в кувшин на дне осьминог не хозяин, а добыча… — Каппа неприятно засмеялся и опять умолк на это недосказанной ноте. Любят же они так делать… Столетия уже прошли, а все продолжают в том же духе. Может это у них прошито в ДНК?
— Мы в ловушку не полезем — пояснила наемница и, легко вырвавшись вперед, первой понеслась вниз по ступенькам первого лестничного пролета.
Первого из… невероятного их количества. Вот сейчас я уже жалел о слишком жесткой недавней тренировке. Пока норм, но тысячу ступенек спустя и при нехилой загрузке снарягой мы заговорим иначе. Но пока мы бежали, спустившись уже на несколько этажей, таща за собой пока успевающего Зуброса.
Там наверху остался зал с хрустальными жуками и песчаными барельефами. Довольно скоро на последнем из них появится выпуклое белое изображение старой башни и несколько крохотных фигурок рядом с ней — великий колдун ненадолго пожаловал домой. А вот появится лишь дальнейший отрезок событий зависит не только от того дойдут ли сюда сведения о нем, но и от того удастся ли нам выбраться отсюда.
Пронесшись на двадцать этажей вниз, по моему рявкающему приказу мы остановились на безликой площадке — идеально чисто, нигде ни клочка мусора и даже пыли не вижу.
— Резервные малые — велел я, выдергивая из подсумка дополнительную аптечку и, активировав, принялся вбивать команды — Сразу запускайте и крепите на ребра. Режим — средний боевой, подача химии постоянная до исчерпания. Основные аптечки перевести из универсального пассивного режима в активный боевой.
Как же все же хорошо иметь при себе стандартные комплекты боевого снаряжения. Бегать с рваных трусах и с ржавым мачете тоже неплохо, есть в этом какая-то романтика, но со способной спасти тебя аптечкой на ребрах все же получше.
Пока все выполняли приказ, я добавил несколько коротких указаний и, шагнув к старику ветерану, заглянул ему в глаза:
— Ну? Кто именно нас будет щас убивать и чем?
— А⁈ — в широко распахнутых глазах ветерана было лишь удивление, но не страх.
Ну да — он суеверный, темный, довольно недалекий, но при этом храбрый и честный служака, верный своему роду. Отпахал всю жизнь. Слепо верил легендам и истово следил за соблюдением малопонятных ему традиций. Именно благодаря таким как он старая Башня до сих пор стоит, а с тысяч ее подметенных вручную ступеней не собрать и горсти грязи…
— Кто нас убивать будет? — повторил я, прислушиваясь к щелчкам проверяемому за моей спиной оружию — Кто они?
— Да никто! Оди! Мы ждали тебя! — воскликнул он чуть ли не обиженно — Ты — легенда! Мы все ждали твоего прибытия! Все почитали неприкосновенность святилища на крыше башни и все мы верили никогда не подводившему нас Гласу!
— Ваш Глас — чуток модернизированная примитивная система отслеживания-оповещения — проворчал я, чуть сбавляя тон — Дай дикарям инструмент — и наблюдай за его обожествлением… Говоришь все вы ждали моего прибытия?
— Да!
— Вот прямо все без исключения?
В его глазах сначала мелькнула искорка понимания, а затем и како-то внутреннего узнавания.
— Ну…
— Кому в вашей общине никогда не нравилась сама идея святилища? Кто не верил пусть не в колдуна, но в его особенность. Кто об этом долбил вам в уши пусть тихо, но с регулярностью бьющей о стены волны?
— Это… я…
Шагнувшая к нам Ссака уперлась ладонью во все еще мускулистую грудь ветерана, толкнула его к стене и, встав к нему вплотную, прорычала:
— Мы же с тобой одной крови, боец! Мы солдаты! Ну⁈ Ты не можешь не понимать о ком тебе говорит командир! Ну⁈ Кому поперек горла здешний древний уклад? Кто открыто желает чего-то другого и постоянно талдычит об этом на все лады?
— Секта Белой Свободы! — выдохнул Зуброс — Секта Белой Свободы… они против… всегда были против.
— Подробней!
— Они верят в Дряхлого Ису и его непорочно зачатую дочь Макинарию Справедливейшую! У нас много верований, но это — самое сильное в последние годы. Многие начали поклоняться Исе, Макинарии и их символу — единице в шипастом ноле, увитом виноградными лозами с пышными гроздьями. Прежде они были группкой, но потом объявили себя благочестивой сектой, а в их числе оказалось немало важных жителей Башни.
— Белая Свобода — повторил я — Секта благочестивая… И что они говорят про колдуна?
— Что он всего лишь человек с необычными темными силами. Что он обманом выманил у Дряхлого Исы бессмертие и земельные наделы, где он полный господин. Что только бдительность Макинарии не дала колдуну захватить весь мир, но незримая битва с ним продолжается и по сей день — там за пределами Белой Башни. Черные тучи сгущаются!
— Черные тучи сгущаются — булькнул Рэк — Мать вашу…
— Ты знаешь как-то слишком много подробностей. — заметила Ссака, вдавливая ветерана в стену сильнее — Ты не из них часом?
— Я? Нет… но одна из моих дочерей давно примкнула к ним… повесила на стены своего дома символы и часами говорит о святости Исы, о справедливости святой Макинарии и о порочной тьме колдуна… Недавно в ее доме появился и святыня очищающего от скверны Белого Шума.
— Это еще что за хрень?
— Ну… выглядит как немного переделанный древний радиоприемник. Я не разбираюсь, но они все настроены на одну и ту же святую радиоволну. Приемник все время шипит, потрескивает — и этот шум разгоняет тьму, проясняете голову. Многие из детей делают уроки под этот едва слышный потрескивающий шум… и их результаты в учебе гораздо лучше, чем у других. Многие родители начали приобретать такие штуки из-за этого. Еще некоторые говорят, что иногда сквозь шум пробиваются слова непрестанно молящейся за наше спасение девы Макинарии, что непорочная…
— Да-да — Ссака фыркнула и отступила — Непорочная дочь Дряхлого Исы… вот же блевота! И эти дебилы верят⁈
— Верят — подтвердил я, проверяя автоматные магазины — Главное не только грозить, но и обещать что-то хорошее. С солнечными аборигенами вроде этих срабатывает на ура — все та же проверенная тысячелетиями история о грехах, о пылающем аду, о возможности искупления вины за счет совершения угодных очередному проповеднику даров и деяний… а в обмен он обещает им полную изобили,яю жизнь… но не здесь, а на том свете.
— Вера в высшие силы? — Ссаку перекривило — Бе!
Хлопнув ветерана по плечу, он чуть отступила и тихо задала ему один за другим еще пару вопросов. Действует умело. И воздействует тоже умело — на те самые точки, что разные по умолчанию у закаленных бойцов и раскисших мирных обывателей, что сами по себе одна болевая точка. Куда не ткни — визжат и все рассказывают.
— И они верят? — орк помотал головой и с шумом высморкался на стену — О, командир… я тут на твой роддом сморкнулся… прямо ничего во мне святого, да? Как бы высшие силы не покарали прямо щас не покарали…
Каппа крайне неодобрительно покачал головой, но, как всегда, промолчал — откладывает во внешне бесстрастную душу кирпичики гнева. Лишь бы потом над нашим обеденным котлом его гнев не прорвало обильно…
