class="p1">– Как смеешь говорить такое отцу! – Геогор не на шутку разозлился и дал сыну легкую пощечину. – Делай, как я велел!
– Я не возничий зверинца! – ответил Тео, побледнев.
Ветер бил в лицо, а внизу расстилалась волшебная Атлантида. Пегасу было нелегко нести двоих, да еще и полные корзины с провизией, но он был вышколен и вида не подавал – старался больше парить и меньше взмахивать гигантскими крыльями. По пути на рынок Тео не произнес ни слова, лишь разрешил Калиандре держаться за его пояс, чтобы не упасть. А вот на обратном пути уже сам усадил Калиандру перед собой и держал рукой за талию – небрежно, как вещь, но все равно невыразимо приятно. И теперь он болтал без умолку – высокомерно, но все же. Калиандра так и не поняла, когда с ним произошла эта перемена – то ли когда она выбирала специи и удивила продавцов познаниями, то ли когда они смотрели безобразный рыночный скандал торговок с их безумной дракой, Тео было неловко и он объяснял, что такого в Атлантиде раньше не бывало. То ли когда они встретили Ильмара, и тот говорил с ней как с равной и справлялся о здоровье.
– Видишь, в центре острый шпиль выше всех зданий, – указывал Тео, – это не скала, это храм Посейдона. Он огромен и сделан из металла богов, но внутри тебе не побывать никогда. Храм держит над водой всю землю Атлантиды своей подземной силой. В нем есть говорящий алтарь, он позволяет родить любого зверя для обслуги по твоему желанию, и меня однажды водила в алтарь друг семьи Зеномаха, и мои теплые плащи оттуда. А ученый старик Мнемархон ходит к алтарю каждый день и все пытается сделать говорящую птицу. Считается, в храме Посейдона на Землю когда-то спустились боги с неба, чтобы родить нас – детей богов. К тебе это не относится, ты смешана со звериными племенами. Дети богов построили вокруг храма Атлантиду – вот они, видишь, три кольца воды и суши. А те, кому не хватало руды для машин, ушли за северными ветрами в далекие горы и построили Гиперборею. Я летал в Гиперборею с отцом когда-то, там живут добрые атланты, только вместо зверья они используют железные машины. Но там очень холодно и вода превращается в белую твердь. Тебе туда никогда не попасть, они не ведут дел с племенами зверей…
Калиандра слушала вежливо и не перебивала, хотя все это знала от отца. Ей просто нравился голос Тео. Но нужно было действовать. А для этого придется немножко лукавить, как это делают в людских племенах.
– Я знаю, – произнесла она, – в храме Посейдона живет правитель Атлантиды, старик Архарис!
– Ты не можешь ничего знать! – обиделся Тео. – Он живет в своем доме!
– Нет-нет, ты ошибаешься! У него нет своего дома!
– Я тебе сейчас покажу, какую ты несешь чушь! – Тео насупился, и пегас заложил крутой вираж.
Некоторое время они летели молча вдоль кольца третьего круга, все удаляясь от дома, – Калиандра почему-то была уверена, что Архарис живет на первом круге. Наконец Тео указал пальцем вниз на высокую белую башню:
– Вот дом Архариса! А вот и он сам в кресле на балконе! Понимаешь, как ты неумна?
– Пусть я неумна, – засмеялась Калиандра, – но знаю правило: лететь над головой и чужим балконом считается оскорблением, так что поворачивай обратно!
– Что за чушь! – возмутился Тео и направил пегаса вниз. – Нет таких правил! Низко кланяться при встрече и не сметь заводить разговор первым – вот единственное правило! Твоя дурацкая шапка – и то умнее тебя!
– Ой, шапка упала… – ахнула Калиандра, провожая взглядом шапку: бросок вышел точный – шапка упала прямо в руки старика.
– Да ты же сама ее уронила, идиотка!
Не зная, что теперь делать, Тео снова заложил круг над домом.
– Приветствую тебя, мудрейший Архарис! – закричала Калиандра, взмахнув рукой. – Доброго тебе здоровья и сил!
Старик некоторое время разглядывал предмет, оказавшийся у него в руках, а затем махнул рукой, приказывая спуститься.
– Ну все! – прошипел Тео. – Теперь он тебя убьет. А заодно и мне влетит!
Архарис выглядел слабым, руки его в синих венах были немощны и дрожали, но взгляд сохранял силу, и голос оказался тоже сильным.
– Кто вы? – спросил он, когда они спешились и встали перед ним.
– Я Тео, сын Геогора, владельца рудного дела, вы знаете его. А это… – Он смутился. – Это пегас из конюшни нашей семьи, это корзины с рынка, это зверь-химера, я везу этот скарб по просьбе отца…
– Это ты сделал надпись? – старик указал на гравировку шапки.
– Это я сделала, – сказала Калиандра.
Тео отодвинул ее плечом:
– Прости, мудрейший Архарис, я все объясню…
Но Архарис словно его не видел, он теперь смотрел только на Калиандру.
– Зачем ты сделала надпись?
– Потому что скотос грядет.
– Кто это тебе сказал?
– Мой отец. Он хотел передать тебе, Архарис, что больше не держит на тебя зла и ты был прав: тьма грядет. Но грядет не оттуда, где ты ее видел. Вы оба правы, и оба не правы.
Тео не выдержал:
– Мудрейший Архарис! Химера тяжело ранена, она бредит и…
– Ступай к коню, юноша, здесь не твоего ума разговор! Так ты дочь Софариса… – усмехнулся старик. – Присядь. – Архарис щелкнул пальцами – из-за занавески вышла горилла, поставила рядом кресло и бесшумно исчезла. – Значит, Софарис остался верен своим идеям. Я надеюсь, он жив и увлечен небесными науками все-таки больше, чем рождением полукровок?
– Жив. Но стар, немощен и печален.
– Я тоже немощен и печален. Дни мои давно закончились, лишь снадобья Зеномахи дарят новый день, но и она не знает, в какой из дней они окажутся бессильны. Я никогда не держал зла на твоего отца. Буду рад, если он вернется в Атлантиду.
– Он не вернется. Атлантида погибнет до конца года. Может, раньше. И он не верит, что ее можно спасти. А я верю.
Архарис глядел на нее внимательно и спокойно. Калиандра поежилась, а затем тактично вынула из его рук свою шапку и надела. Сразу стало прохладней, и мысли сосредоточились.
– И откуда же грядет скотос? – усмехнулся старик. – От тебя, что ли? Пройдут еще тысячи и тысячи лет, пока атланты, забывшие стыд, перемешаются со звериными племенами, цивилизация рухнет перед зверинцем и придет скотос, – так гласит пророчество.
– Тьма придет не с земли, а с неба, – ответила Калиандра. – Отец говорил, наш род спустился когда-то на Землю, спасаясь от небесного гнева богов, но гнев вылетел следом и когда-нибудь догонит. Отец говорил, разум – это
