Зеномаха!
– Твой плащ уходит, я не стану тратить целебные снадобья, – ответила гостья, бегло глянув. – Он страдает, и я помогу ему. Просто заведи себе новый.
Она раскрыла сундучок, внутри блеснуло стекло и металл, и скоро плащ перестал скрестись по полу и затих.
– Но я хочу этот! Он самый любимый из всех моих плащей! – причитал Тео. – Он не должен был умирать! Она должна умереть! – Он указал на Калиандру.
Зеномаха обернулась, подошла к Калиандре и остановилась, разглядывая. Ее взгляд был жестким и резким, словно пронизывал насквозь. Калиандра попыталась посмотреть ей в глаза, но отвела взгляд.
– Это с триеры разбойников, – объяснил бородатый Геогор. – Она не позволила им убить моего сына. А потом убила кинжалом двух грифонов. Я отправлю ее утром с данниками обратно в дикий край.
– Ей не дожить до утра, у нее в теле ядовитые когти грифона, – покачала головой Зеномаха и присела, открывая свой сундучок. – Она страдает, я помогу ей.
– Да не прикасайся ты ко мне! – заорала Калиандра, отталкивая ее руку. – Верните мою серебряную шапку и проваливайте, безумцы!
Зеномаха не обращала на нее внимания.
– Выздоровление будет не быстрым, ей придется задержаться в твоем доме, Геогор, – предупредила она.
– Значит, на то воля богов, – вздохнул он. – Лучше б ты берегла свои снадобья для старика Архариса. Что ж, отнесу ее на конюшню к пегасам или на кухню к гориллам.
– До утра ее даже с пола поднимать нельзя.
Зеномаха опустилась перед ней на колени, в руке ее блеснули щипцы, и ногу пронзила боль, а затем снова и снова, а затем боль отступила – Калиандра не чувствовала ни ног, ни тела и вскоре потеряла сознание.
Сквозь забытье она слышала, что в дом прибывали все новые гости, звенели кубки, играли флейты, а между ними сновали гориллы с золотыми подносами, полными фруктов, – но, может, это просто ей казалось – в самом деле, как она могла это видеть? Иногда ей удавалось разобрать обрывки бесед.
– Птицы! Говорящие птицы! – рассуждал дребезжащий старческий голос. – Вот что нужно миру! И, клянусь богами, я создам говорящую птицу!
– Нам хватает говорящего зверья из диких земель, – возражали ему. – Данники совсем потеряли страх! У Атлантиды две беды – звери и гиперборейцы.
Все разом зашумели.
– Гиперборейцы-то при чем, это ж наши божественные братья? Постеснялся бы при Ильмаре такое говорить, Глорифант!
– Не беспокойтесь, меня это лишь повеселило… – отвечал насмешливый голос, мягко растягивая гласные. – Но вам и правда не стоит пускать триеры данников ближе дальних островов, мы в Гиперборее вообще не ведем дел с дикими землями.
– Так у вас в Гиперборее и с рудой проблем нет! – возражал Геогор. – А с дальних островов кто мне руду будет в печи доставлять, Праксифант, что ли?
– Я рожден в этот мир не руду возить, а стать первым во вселенной, премьер космоса!
– Иди торгуй своими пегасами на рыночной площади, премьер космоса, надо ж такое придумать!
– Кстати, Зеномаха, как здоровье Архариса? Долго еще протянет старик? Сколько можно его лечить, я никак не могу дождаться, когда его дух отправится к богам и начнется голосование!
Все разом зашумели и заговорили одновременно.
– Да ты с ума сошел!
– Да что ж он такое несет?!
– Неслыханно!
– Зачем ты позвал этого шута в свой дом, Геогор?!
– Он сам пришел! Глорифант, лысый дурак, пойди прочь из моего дома и больше никогда не являйся сюда!
– Я уйду, но вы еще пожалеете, когда я стану правителем!
Постепенно шум стихал, гости выходили на балкон и седлали пегасов.
– Смотрите, небесное сияние! – закричал кто-то.
– У нас в Гиперборее такое часто.
– Я никогда такого не видел!
Зеномаха подошла к углу, где лежала Калиандра, и склонилась над ней. Рядом встал Геогор.
– О какой шапке она бредила все время? – спросила Зеномаха.
– На ней была вонючая шапка, я приказал ее выстирать.
– Хочу взглянуть на шапку, пусть принесут.
Геогор щелкнул пальцами, и вскоре появились два енота – в лапах они бережно несли шапку, с нее на мраморный пол капала вода.
– Наденьте ее мне на голову, – тихо попросила Калиандра.
Зеномаха внимательно рассматривала шапку – серебряную поверхность, войлочную подкладку и гравировку «ΣΚΟΤΟΣ ΕΡΧΕΤΑΙ».
– Такая шапка не защитит ни от меча, ни от зноя, ни от холода. Зачем она тебе? И что означает эта надпись – «тьма грядет»?
Совсем не так Калиандра представляла себе этот разговор.
– Шапка делает невидимым для гнева богов. Я привезла ее вам, чтобы спасти мир.
– Бредит, бедная, – сказал Геогор.
ГЛАВА 3
На следующий день Калиандра уже могла вставать, на третий обошла дом, на четвертый стала помогать на кухне гориллам, которые готовили еду. Гориллы были немы и бестолковы, умели только рубить овощи заученными движениями, Калиандру старались не замечать, но и не трогали. Калиандра исследовала кухню, отогнала горилл от очага и сварила настоящую бобовую похлебку, как делала мама. Хозяева были в восторге. Геогор, человек добродушный, даже позвал Калиандру за семейный стол чтобы она оценила кулинарное искусство настоящих атлантов и впредь рассказывала о нем в диких землях. Узнав, что похлебку она и приготовила, был изумлен. Калиандра объяснила, что в кухне нашлись только бобы и перец, а если раздобыть хороших специй и самому выбрать правильное мясо ягненка, она могла бы приготовить настоящие царские блюда. Геогор заинтересовался. Наутро он велел Калиандре седлать пегаса, отправляться на рынок и купить все, чтобы приготовить знатный ужин.
Но возникла неожиданная проблема – Калиандра понятия не имела, как седлать пегаса. Она стояла на балконе, гладила это существо, похожее на пони с огромными крыльями, сложенными над спиной в сложную кожистую гармонь.
– Ты просто прикажи ему, – объяснял Геогор удивленно. – Просто мысленно скажи, что ему делать, он почует и выполнит. Даже младенцы это умеют, просто прикажи мыслью. Вот я приказываю развернуть оба крыла…
Пегас осторожно расправил обе крыла и пошатнулся – порыв ветра чуть не сдул его с балкона.
– Не трать на нее время, отец, она полукровка, – сказал за спиной Тео. – Звери не приказывают зверям.
– И то верно, – согласился Геогор. – Правильно, полукровка не сможет повелевать ничем в Атлантиде. А летающих машин у меня в доме нет, мы атланты, а не гиперборейцы. Так что… – Он обернулся к сыну и ткнул в него пальцем: – Ты свозишь ее на рынок! Сама она едва ходит, а ко мне приедут обсуждать металлы владелец южного порта и промышленники из Гипербореи, я хочу угостить их на славу!
– Да ты с ума сошел, отец! Пусть ее несут на рынок гориллы, как носят корзины с фруктами!
