– Вот ведь… – процедил я, прицеливаясь.
– Они же дохлые, командир. Может что-то типа рюкзака колесного с жратвой для этих упырков? – предположил Хван.
– Может быть – согласился я, глядя, как со свесившейся руки медленно стекает тягучая слизь, утаскивая с собой солидный шмат кожи – Двигаем дальше.
– Оди… стой.
– Что? – глянул я на Джоранн.
– Их животы раздуты. Там скопились не имеющие выхода газы. Еще чуть раздует – и рванет. Мясная завораживающая бомба.
– Предлагаешь дождаться взрыва с брызгами?
– Нет. Но с животами что-то не так.
– В смысле?
– Не знаю. Но с животами что-то не так. Объяснить не могу.
Пожав плечами, я вскинул «пиги» и всадил короткую очередь в живот ближайшего трупа. Обрадованная, что про нее наконец-то вспомнили, свинка радостно простучала и выжидательно затихла. Промахнуться по столь большой мишени я не мог, все три иглы ушли в пузо, исчезнув в этой «бомбе». Секунда… и с пронзительным шипением из раздутого живота рванул сначала воздух, а следом, с отвратительным хрипением и хлюпаньем, ударили струи жижи. Вонь поднялась такая, что живо вспомнился Дренажтаун. Но мы забыли о нем, когда под чуть опавшей кожей вдруг забурлило, вскинулось и, разрывая гнилую плоть, из трупного живота с хриплым ревом вылез обляпанный кровавыми ошметками щуплый зомби со странной бугристой харей. На меня уставились белесые зенки, в оскале показались заостренные клыки. Я вскинул игстрел… и ошалело моргнул, когда ствол уставился в кровавый оседающий туман, а перед взором мелькнули и пропали пятки. С хрустом сложился в середке покинутый жильцом труп, на пол хлынули потоки хрен пойми чего, а под потолком парил подпрыгнувший метров на пять тощий зомбак. Раскинув длинные – слишком длинные руки – он парил… и получал в башку от меня иглу за иглой. Зря он полез в воздух – там маневрировать куда труднее. Пять игл в башку, отщелкнуть картридж, вставить новый, не обращая внимания на рухнувшего на пол и забившегося зомбака, наградить тремя пятью иглами следующее пузо.
Я опоздал на секунду.
С хлопком праздничного шампанского тварь выскочила из живота сбоку – с противоположной от нас стороны. Скрежетнула когтями по залитому дерьмом полу, сбила кресло и спряталась за трухлявым диваном, что от перепугу выдал облако пыли. Каппа остервенело рубил на куски первого уродца, Джоран и Хван помогали. И получалось у них хреново – даже с иглами в мозгу, приходящий в себя уродец довольно умело отбивался всеми конечностями сразу от топоров и ножей. Терял пальцы, терял куски плоти, но продолжал отбиваться – и бить в ответ! Отшатнулась Джоранн, схватившись за бедро и захромав, злобно крикнул Хван получивший удар по колену. Рэк по дуге оббегал диван. И, едва оббежав, подхватил спинку тяжелого на вид стула и швырнул его в притаившегося ублюдка. Прыжок… подобно безумному кровавому кузнечику щуплый и какой-то бесполый зомбак пронесся невысоко над полом, скрывшись за следующим укрытием и получив от меня иглу в ногу. Комариный укол… а сзади вот-вот появятся твари.
– Рэк!
– Ща!
На этот раз полетело кресло, а за ним еще один стул. Первый снаряд ударил в укрытие, а второй пронесся чуть выше и влетел точно в загривок снова прыгнувшего «младенца», любящего гнездиться в гнилых утробах заполненных трупной жидкостью. Как он вообще туда залез? Я не видел швов на животах. Есть предположение, но оно такое сука извращенное…
Щелк. Щелк. В голову. В шею. Падение на пол. Подлетевший орк заносит топор, а я, не дожидаясь итога, налегая на веревку и пру к выходу. Шаг, другой… и двери с лязгом закрываются, запирая нас в гребаной лечебнице.
– Вот сука предсказуемо и позорно ожидаемо! – ору я в потолок, где над пыльной люстрой притаилась полусффера – Сука ожидаемо!
Ответа не последовало, да я его и не ждал – развернувшись, я попер с ящиком обратно в коридор. На окнах первого этажа решетки. Нам как минимум на второй этаж.
– Кончайте с уродами и за мной! Лечиться на ходу!
– Командир! Джоранн охромела!
– Да в жопу ее хромоту! Вперед!
– Вот она забота! – оскалилась в ответ рыжая – Я в норме, Хван. Двигай жопой за боссом.
– К лестнице! – велел я, протаскиваясь мимо спуска в подвал.
Не удалось.
Из темноты бесшумно бросились две стремительные тени. Схватившись за оба игстрела, я пресек их желание пообниматься и добавил по паре игл в тупые головы у своих ног, после чего размолотил их ударами ботинка.
– Вот! – подскочивший орк с гордостью показал мне висящую на его бедре голову – Вцепился намертво, сученыш. А выглядит круто, да?
– Сруби эту опухоль и давай вперед!
– Понял! Эх… почти как в Клоаке. Еще бы рек из дерьма добавить и едкий туман…
– Вперед!
– Да-да…
Со стуком упала отбитая от оркской плоти голова, успев лязгнуть острыми клыками и тут же размолотая в кашу ботинком.
Протащив контейнер десяток метров, мы с орком помчались по лестнице, остальные бойцы старались не отстать, прыгая через три ступеньки. За ними бежал безрукий незнакомец с обширной лысиной и шикарным густым ковром на груди, который портили только яркие и какие-то грустные розовые соски. Он почти догнал Хвана, сунулся вперед и удивленно замер, осознав, что призм вбил ему в ковер лезвие прямо напротив сердца, а вторым ударом перепахал глотку и заставил лысую голову откинуться назад. Пинок в грудь и зомбак полетел вниз по ступенькам, стукаясь почти отрезанной башкой о стены и провожая нас злым взглядом.
– Их кости как мокрый картон – выдал призм, стряхивая кровь с лезвий.
– И головы мнутся как бумага! – добавил орк – Крошатся!
– Химия – изрекла Джоранн – Или последствия болезни.
Я и Каппа остались безучастны к беседе – хотя я и был согласен с тем, что кости зомбаков не слишком прочны. Но при этом все покрепче мокрого картона – орк и призм не осознают свою силу. Они на голову превосходят по силе обычного доброса – даже такого подкачанного, каким был Тарлос Маг. Тренировки, уколы, видоизменные мышцы невероятно выносливого и сильного призма – все это сыграло свою роль. И мы продолжаем прогрессировать – я чувствую это и на себе. Понимаю, что для меня не ново, когда от силы моего удара ногой ботинок жалобно трещит, а шнурки бывает рвутся. Мы так часто меняем одежду и обувь не только по причине дыр от оружия и истрепанности из-за частых стирок. Одежда попросту не выдерживает стремительности и силы наших движений, постепенно расползаясь по швам и жалобно плюясь клепками и пуговицами.
– Стоять! – тормознул я Рэка, когда орк сунулся к ведущим на второй этаж распахнутым дверям – Выше!
Не произнеся ни слова, орк рванул вверх, я помчался следом. Никто из бойцов не стал задавать вопросов. Не потому, что им неинтересно – просто берегли остатки дыхания. А я не захотел соваться на второй этаж по очень простой причине – нас туда подталкивали всеми силами. Это самый очевидный вариант при заблокированном выходе и зарешеченных окон. Куда деться перепуганному гоблину улепетывающему от висящих на пятках голодных зомби? Верно – чуть выше – и в окно ласточкой! Простейший алгоритм действий. И я этот алгоритм сломаю нахрен.
– Выше! – повторил я и, даже не глянув на двери третьего этажа, Рэк затопал по ступенькам выше.
– Мама… – хрипло и устало произнесла Джоранн, хватаясь за перила и помогая себе завернуть.
Перила зашатались, вниз – на головы преследующих нас тварей – посыпалась штукатурка.
– Мама… – повторила рыжая, когда я ударом ноги открыл двери четвертого этажа и, круто свернув, побежал по коридору в сторону торца здания – туда, куда выходили входные двери этого сраного здания «Жопа-Т». Меня манил сраный козырек. Манил всей своей приподнятой душевностью и вроде как плоскостью. Ничем не хуже бодрой и добродушной плоскогрудой шлюхи готовой ублажить тебя по полной программе.
– Раму вон! – рявкнул я, впервые останавливаясь и подтягивая тяжеленный мать его контейнер – Дверь заблокировать, Хван! Вбей клин или собственную жопу в щель – но дверь чтобы осталась закрытой!
