Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
Ему представилось, как Анни Курреж сажают в какую-то правительственную авиамашину и мчат к мобилю над океаном. Все ее планы стремительно поменялись по воле Лоубир. Лоубир не просто офицер Лонпола. Люди таких лет не бывают «просто» кем-то. Недертон глянул на отблески огня в сдувшемся вымышленном аэростате и впервые заметил, что они имеют очертания человеческих фигур. Пленные электрические души? Кто придумывает такое жуткое оформление?
Он допил виски. Пора звонить Даэдре. Но прежде он закажет еще порцию.
С закрытыми глазами она не узнала стук дождя по гермопене – ровное повторяющееся чмоканье. Открыв глаза, увидела полимер с утопленными в нем светодиодами.
– Ты уже с нами? – спросил замшерифа Томми Константайн.
Флинн повернула голову так быстро, что чуть не уронила белую корону, еле успела поймать ее двумя руками.
Он сидел подле кровати, лицом к Флинн, на старом металлическом табурете. Черная форменная куртка блестела каплями дождя. Серую фетровую шляпу Томми держал на коленях, благо штаны были с непромокаемой пропиткой.
– Томми, – сказала Флинн.
– Я самый.
– Давно ты здесь?
– На твоем участке – с час. Здесь – минуты две. Эдвард ушел в дом за сэндвичем. Не хотел идти, но он не ел с двенадцати, и я сказал, что в голодухе чести нет.
– Зачем ты приехал?
– Как-то в ваших краях часто стали убивать.
– Кого убили?
– Теперь уже прямо на вашем участке. Там, в лесу. – Томми показал рукой.
– Кого?
– Двоих. Оба молодые ребята. Твой брат считает, что вроде него или, по крайней мере, вроде его компании. Которая каждую ночь, сутки за сутками, а сейчас вот под проливным дождем проводит дроновские соревнования с командой из соседнего округа, во что верится все труднее и труднее. Бертон думает, убитые служили в армии операторами. Они запросто прошли по территории, за которой наблюдали дроны, и проникли бы в дом, если бы рядом не дежурил кто-то – я так полагаю, Карлос и Райс – с винтовками, по старинке.
Флинн, держа корону на коленях, свесила необутые ноги на полимерный пол. Вот совпадение: они с Томми сидят друг напротив друга и каждый держит идиотский головной убор. И еще она пожалела, что не намазала губы блеском.
– Что произошло?
– Они мне не говорят.
– Кто «они»?
– Бертон и остальные. Я думаю, примерно так: Карлос и Райс в инфракрасных очках заметили тех двух ребят в таких же очках и застрелили обоих.
– Черт, – сказала Флинн.
– Вот и я так подумал, когда мне позвонили.
– Бертон?
– Шериф Джекман. Которому, как я догадываюсь, позвонил твой брат. И который для начала разговора напомнил о новых правилах игры.
– Что за правила?
– Что я здесь в неофициальном качестве.
– То есть?
– Я здесь, чтобы помочь Бертону. И тебе, наверное, хотя тебя Джекман не упомянул.
Она взглянула на Томми, не зная, что ответить.
– Почему, если не секрет, ты спала тут, если спала, под каким-то сахарным пирожным? И что – именно это я в последнее время хочу у всех спросить – за ерунда тут творится?
– Тут? – Собственный голос показался Флинн ужасно глупым.
– Тут, в городе, с Джекманом, с Корбеллом Пиккетом, в Клэнтоне, в Законодательном собрании…
– Томми… – начала она и осеклась.
– Да?
– Все очень сложно.
– Вы с Бертоном лепите какие-то наркотики?
– А ты, сколько мы знакомы, работаешь на Корбелла Пиккета?
Томми наклонил шляпу, сливая с обтянутых полиэтиленом полей дождевую воду.
– Ни разу не видел его в глаза. Ничего не делал для него до сегодняшнего дня. Джекман переизбирается благодаря ему и довольно ясно дает понять, что Корбелла касается, а что нет. И я стараюсь, насколько могу в таких условиях, поддерживать в округе порядок. Поскольку кто-то должен этим заниматься. А если мы в один прекрасный день обнаружим, что Корбелл и вся наркоэкономика отправились в лучший мир, то через несколько недель людям здесь станет нечего есть. Так что тут тоже все сложно и печально, на мой взгляд, но так обстоят дела. Как насчет вас?
– Мы не лепилы.
– Главный приток денег в округ изменился, Флинн, изменился в одночасье. Твой брат платит Корбеллу, чтобы тот давил на шерифа и Законодательное собрание. Довольно долго источник больших доходов тут был только один. Так что извини, если я сделал поспешные выводы.
– Я не стала бы лгать тебе, Томми.
Он глянул на нее, склонил голову набок:
– О’кей.
– Бертона наняла охранная фирма в Колумбии. Тамошние люди говорят, что работают на игровую компанию. Ему поручили управлять квадрокоптером, насколько он понял, в игре.
Томми теперь смотрел иначе, но не так, будто считал ее сумасшедшей. Пока, по крайней мере.
– Я его подменяла, когда он был в Дэвисвилле. Так что теперь мы оба работаем на этих чуваков. У них есть деньги.
– И видать, много, если Корбелл Пиккет танцует перед ними на задних лапках.
– Да, знаю. Очень мутная история, Томми. Лучше, если позволишь, я не буду тебе все сразу объяснять.
– Те четверо в машине?
– Кто-то влип. В охранной фирме. Я случайно видела кое-что, и я – единственная свидетельница.
– Можно спросить что?
– Убийство. Тот, кто послал тех ребят, хотел убрать Бертона, потому что думал, я – это он. И наверное, всю нашу семью, на случай если он кому-нибудь рассказал.
– Поэтому теперь у вас над домом дроны и ребята дежурят в лесу.
– Да.
– А сегодняшние двое?
– Наверное, примерно та же история.
– Откуда приходят деньги?
– От колумбийской фирмы. Им надо, чтобы я опознала убийцу или, по крайней мере, сообщника. А я его видела и знаю, что он виноват.
– В игре, ты сказала?
– Слишком сложно объяснить. Ты мне веришь?
– Наверное. Деньги такие, что за ними стоит что-то недоморощенное. – Томми тихонько побарабанил пальцами по полиэтиленовому чехлу на шляпе. – Так под чем ты спала? – Он поднял бровь. – Косметический прибор?
– Пользовательский интерфейс. Бесконтактный. – Флинн подняла корону, чтобы Томми было виднее, потом аккуратно, вместе с проводами, положила на постель.
– Летаешь? – спросил Томми.
– Хожу. Это как другое тело. Я не спала. Телеприсутствовала в другом месте. Когда это делаешь, то отделяешься от своего тела, так что не можешь ему повредить.
– С тобой все хорошо, Флинн?
– В каком смысле?
– Ты очень уж спокойно рассказываешь.
– Похоже на бред?
– Есть отчасти.
– Все еще бредовее на самом деле. Но если я начну сходить с ума по поводу того, какой это бред, то будет вообще писец. – Она пожала плечами.
– «Легкий Лед».
– Кто тебе рассказал?
– Бертон. Вообще тебе подходит, – улыбнулся Томми.
– То были просто игры.
– А теперь нет?
– Деньги реальные, Томми. Пока.
– И твой двоюродный брат выиграл в лотерею.
Флинн решила не отвечать.
– Встречалась как-нибудь с Корбеллом Пиккетом? – спросил Томми.
– Не видела его с тех пор, как он разъезжал с мэром на рождественских парадах.
– Я тоже лично не видел. – Томми поднял руку и глянул на часы, наверное, еще дедушкины, старинные, показывающие только время. – Но мы оба сейчас увидим. В доме.
– Кто сказал?
– Бертон. Хотя, как я понимаю, инициатива исходит от мистера Корбелла Пиккета.
И он старательно, обеими руками, надел шляпу.
56. Свет в ее голосовой почте
Все происходило без сознательных усилий, в идеальном для него режиме. Язык, развязанный превосходным виски, сам собой нашел ламинат на нёбе. Появилась незнакомая эмблема – туго свернутая спираль, какая-то этническая черная вышивка. Видимо, с намеком на круговое течение. Значит, мусорщики стали частью того нарратива, в который со временем превратится нынешняя кожа Даэдры.
На третьем гудке эмблема поглотила все. Недертон был в огромном терминале, сером и гранитном, под исчезающе высоким потолком.
– Будьте добры представиться, – произнес голос невидимой молодой англичанки.
– Уилф Недертон. Могу я поговорить с Даэдрой?
Он глянул на свой столик, на бар, на пустой стакан. Алюминиевый пол вокруг столика был теперь с ювелирной точностью вмонтирован в гранитный пол Даэдры: демаркатором служил вуалирующий механизм клуба. Теперь Недертон не видел ни бара, ни митикоид, а значит, не мог заказать еще порцию.
По длине уходящего вдаль зала, словно упражнение на линейную перспективу, стояли прямоугольные пилоны, а на них, на уровне глаз, – знакомые миниатюры ее хирургически содранных кож между двумя стеклами. Типичное бахвальство: на сегодня она вырастила всего шестнадцать экспонатов, и, значит, здесь стояли по большей части дубликаты. Бледный, будто зимний, свет пробивался через невидимые окна. Слышался звук, такой же неопределенный, как освещение, и настолько же неприятный. Намек ясен. Приемная для нежеланных гостей.
– Отлично, – сказал он и услышал, как слово эхом отразилось от гранитных стен.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
