Видел он лишь в радиусе пяти метров, а в настройке палитры неизвестный дремастер явно переборщил с красной частью спектра. Но в целом видимый мир был понятен: земля, широкие стволы двух больших деревьев, несколько мелких растений с острыми листьями. И три собственных листа, как три ладони.
Зато со слухом творилось что-то ужасное. Писк и свист, какие-то охи и ахи летали вокруг, зависали то с одной стороны, то с другой… Источники звуков при этом оставались невидимы — зрение говорило, что вокруг по-прежнему нет ничего, кроме пары сосен и нескольких кочек с травой.
«Ну и якорь! — в очередной раз обругал неизвестного дремастера Сол. — Наверняка заказал этих персонажей в другой студии, а совместимость скриптов не проверил». Правда, у таких дремлей тоже есть свои фанаты: сбои скриптов зачастую создают совершенно шизовые миры, и случается, что ошибочный код становится даже популярнее, чем исправленный…
В любом случае, смена формы тела означала, что он все-таки нашёл очередной ключ. Хотя и довольно странный: обычно ключи предполагают действие. Однажды Кобаяси даже запустил такую антирекламную байку про конкурентов — насчёт дремлей, которые убивают пользователей с помощью наведённой дыхательной аритмии. Динамика дремля постепенно набирает обороты, человек дышит все чаще… А здесь, получается, наоборот — полное расслабление и кайф от бездействия.
Что ж, по крайней мере тематика начала прорисовываться. Дремли с элементами растительной жизни никогда не пользовались особой славой, но и тут бывали исключения. Едва только устроившись в «Дремлин», Сол сам породил целую серию творений такого рода.
В то время студия ещё не особенно раскрутилась, а потому не брезговала политическими заказами. Ни один нормальный сценарист не брался за них с удовольствием — слишком тупые условия не позволяли развернуться по-настоящему. Кому приятно работать, если заранее знаешь, что создаёшь не шедевр, а всего лишь рекламную однодневку?
Писать сценарий для канадских националистов Сол вообще отказался. Но как раз в тот вечер Кэт затащила его в лепт на очередную психодраму из жизни каких-то эльфов-ботаников. Снимая ингалятор, он вдруг вспомнил о канадском заказе. В голове тут же завертелось комичное название — «Клён Парламента». За названием потянулся и сюжет: герой дремля организует предвыборный штаб для того, чтобы посадить в парламенте дерево. Он проделывает все классические трюки предвыборной кампании, от уличной рекламы до круглых столов на высшем уровне — только везде демонстрирует не говорящую куклу-политика, а настоящий клён в огромной кадке.
Поначалу Сол думал об этом лишь как о шутке. Потом решил, что если сценарий все-таки написать, получится хорошая отмазка: формально работа будет сделана, но после такой выходки Рамакришна перестанет наседать на него с подобными заказами.
Результат превзошёл все его ожидания. Канадские националисты отказались брать издевательский дремль и вообще разругались со студией. Однако пронырливый Кобаяси умудрился впарить «Клён парламента» их конкурентам-экологам. И это было только начало.
Сразу же после премьеры в студию ворвался какой-то хромой мексиканец с ледорубом и потребовал продать ему всю идель и интель для создания собственного дремейка. Сол никогда не слышал о Партии Защиты Тыквы, но размах их кампании за нравственное отношение к овощам шокировал даже махрового вегетарианца Рамакришну. Тыквофилы заплатили в шесть раз больше, чем обещали канадцы, зато их дремейк «Последний Хеллоуин» довёл сценарий Сола до фантастического беспредела. Лёгкая пародия на предвыборную грызню обернулась эпохальной космической мясорубкой, в которой отважный марсианский фермер и его друзья уничтожали целую армию фашистов-художников, помешанных на резьбе по тыквам.
Когда с Рамакришной связалась веду дремль-студия из Москвы-Два и предложила аналогичную сделку, генеральный застонал на три голоса сразу. После тыквенного успеха доходы студии росли как на стероидах, но её имидж так же стремительно падал. Субличности Рамкришны, стремящегося к гармонии, не могли договориться целый день. Однако бизнес есть бизнес…
Что там наворотили русские, Сол дапобоялся смотреть. Но по рассказам Кобаяси знал: их студия тоже начала с пародии. В шутливом историческом дремейке обыгрывались древесные фамилии известных людей Святороссии — такого добра у них набралось на целый ботанический сад, от ели до лимона. Кобаяси особенно восхищался говорящими берёзами.
Кроме того, лёгкое издевательство покойниками всегда было у русских в почёте, поэтому московские партнёры «Дремлина» тут же получили новые заказы от двух политических партий сразу. И очень творчески отработали свои миллионы: в одном предвыборном дремле фигурировал двухголовый орёл-мутант, в другом — какой-то совсем уж невероятный «многополярный медведь».
На совете директоров Рамакришна до хвалил Сола. А после отозвал в сторонку для приватной беседы. Суть его речи состояла в том, что стать миллионером и купить собственный континент может любой неглупый сценарист, но очень уж не хочется быть поджаренным как бы случайной молнией только из-за того, что какие-то там «сильные мира сего» неправильно поняли твоё искусство. Сол в ответ с удовольствием пообещал больше не лезть в политику.
Неужели теперь, сам того не ведая, все-таки вляпался? Как раз на днях выборы мэра. Не исключено, что растение, в которое он превратился — символ одного из кандидатов.
Почему же тогда никто не спешит нищищать его, ни нападать? Да и вообще, во всех дремлях, какие он знал, растения никогда не были главными героями. Будучи растением, вряд ли можно что-то сделать. А какой интерес в пассивном наблюдении? Правда, на старых континентах ещё есть извращенцы, которые пользуются обычными телевизорами. Их ещё называют «диванным картофелем». Х-мм, и тут какая-то растительная аналогия…
За размышлениями он не заметил, кааступил вечер. За весь день ничего не произошло — если не считать того, что у него вырос уже пятый лист. Вокруг по-прежнему носились непонятные звуки. В сумерках они только усилились, но расшифровать их все равно было невозможно.
Ночью, когда стало накрапывать, Соаскучал.
Одиночество по-прежнему было прият но немного разнообразия не помешало бы. Даже дождь в этот раз не радовал. Почва оставалась сырой ещё с прошлой ночи. Разросшиеся корни Сола всасывали вкусную влагу, словно вся его нижняя половина превратилась в большой рот с губчатыми отростками.
Однако корни уже давно пропиталисьсквозь, а вода все лилась и лилась. Земля размякла, все вокруг задвигалось, поплыло…
Не успел Сол обрадоваться этой перне, как бурный поток разорвал его на части.
# # # #
Нормально прорасти удалось только с шестой попытки.
Возможно, их было и больше. запомнил лишь те периоды, когда более-менее приходил в себя. Это было какое-то особое соотношение влажности и температуры, при котором обрывок корня снова оживал. Зрение возвращалось, когда новый росток разворачивался в лист. Чуть позже восстанавливался и слух — но до этой стадии ему удалось дожить лишь однажды. Он тогда оказался на дереве, в удобной развилке огромных ветвей. За счёт влаги и питательных веществ в полусгнившей коре удалось вырастить целых три листа. После этого ливень опять сорвал его, вызвав новую череду полуобморочных состояний, из которых он выплывал по мере прорастания — и опять погружался в небытие, когда рост прерывался.
Новое место было вполне подхщим, но пережитые приключения заставляли задуматься. Вообще-то Солу нравилось перемещаться. Каждый раз, когда водяные потоки уносили его с насиженного места, он чувствовал не только страх, но и удовольствие. Движение было ещё одним способом остаться в одиночестве, перемена мест не давала заскучать.
А однажды, после очередного рыва, приключилось и кое-что поинтересней. На какой-то миг показалось, что его сознание присутствует одновременно во всех обрывках, несущихся в разные стороны вместе с ручьями. Потом он опять провалился в темноту — но хорошо запомнил это удивительное чувство. Повторить бы такой эффект, научиться им управлять…
Только как это сделать, если даже сдвинуться с места не может без помощи водяного потока? Разве что начать расти в определённую сторону?
Сол огляделся. Невдалеке сто сосна. У земли толстый ствол расходится щупальцами крепких корней. Между ними — симпатичные просветы, подбитые мхом. Вот бы где укрыться! И сыро, и светло, и зацепиться можно так, что не унесёт…
Новый побег потянулся в стор дерева.
# # # #
За три дня он продвинулся не более чем на полметра. Работу осложняли потребности организма: абстрактная идея добраться до сосны время от времени уплывала из памяти, уступая место вполне практичному желанию направить корни в более сырой участок почвы, а листья — на юг, к солнцу. Из-за этого вместо прямого побега получилась какая-то ленивая скрюченная змея.
