И все же зака дала результат — хотя и совсем не тот, ради которого все затевалось.
Зрение, ограниченное несколькими метрами, не позволяло с самого начала увидеть, что происходит за деревом. Теперь же, после полуметрового марш-броска, Сол был вознаграждён зрелищем живого существа — первого за все время своей растительной жизни. Существо ползало среди длинных листьев травы позади сосны.
Очередной ключ? Но как до него добраться? О том, чтобы дотянуть росток за дерево, не было и речи. Существо передвигалось гораздо быстрее, и сейчас оно как раз ползло в сторону от Сола. Ему же оставалось лишь пассивно наблюдать за процессом, словно он сидел перед головизором, в пульте которого села батарейка.
Но в реальной жизни батарейку можно заменить. Эх, если бы с ним был Маки…
А с какой неохотой он в своё время согласился на уговоры Рамакришны и завёл себе умный макинтош! Сам пример генерального, его превращение из творческого человека в обвешанного коммутами управленца, убеждал в том, что личный искин — лишь ещё один ловкий способ украсть у человека радость одиночества. Рамакришна, конечно же, верил, что тот, кто заставляет двигаться своё окружение, более свободен, чем тот, кто вынужден двигаться по воле окружающих. Однако Сол видел, что на практике руководящая работа выражается в ещё большем количестве неинтересных связей, и постоянно отказывался от такого «карьерного роста».
Но сейчас его беспокоила другая крайность. Случайные перемещения в ливневых водах — не лучший способ существования. В этот раз ему повезло, целых три дня спокойного роста. Кто знает, что будет дальше?
Неизвестное существо тем временем добралось до границы поля зрения Сола. Вот-вот совсем исчезнет… Ему нестерпимо хотелось крикнуть.
Крупная почка на конце побега лопнула, выпустив на волю большой красный цветок. Из цветка полился мелодичный свист.
Существо остановилось. Потом развернулось и поползло обратно… Ура! Сол возликовал, и его цветок запел ещё громче.
Издали существо было похоже на испорченный огурец. Огурец складывался и снова распрямлялся, быстро приближаясь к Солу. Только почему оно движется задом наперёд? Ага, понятно! То, что Сол принял за крупную рогатую голову, напоминающую причёски Шейлы, при ближайшем рассмотрении оказалось ярко раскрашенной задницей. Настоящая же голова находилась на другом конце тела — там же, где шесть маленьких лапок и пара острых… Нет, только не это!
Острые жвала впились в тело Сола. Гусеница отгрызала кусок листа. Потом второй кусок, третий… Она пожирала лист с огромной скоростью, и стряхнуть её было невозможно. Рядом появилось ещё несколько таких же головожопых тварей.
Цветок они съели последним.
# # # #
Нормально прорасти удалось только с девятой попытки.
Может быть, их было и больше. Сол запомнил лишь те периоды, когда более-менее приходил в себя. Это было какое-то особое соотношение влажности и температуры, при котором обрывок корня снова оживал. Зрение возвращалось, когда новый росток разворачивался в лист — но до этой стадии ему удалось дожить лишь однажды. Он пророс тогда в огромном дупле и поначалу очень радовался своему убежищу — вот куда ливень уж точно не доберётся! Однако недостаток влаги оказался похуже ливневых вод. Уже засыхая, он все-таки успел дорастить один корешок до края дупла. Видимо, из этого обрывка он и вырос сейчас на новом месте.
Он снова был на земле. С виду место не отличалось от многих других, где ему доводилось прорастать. Нижние части толстых стволов, кочки с высокой травой… Возможно, он уже бывал здесь — просто в этот раз обратил внимание на другие детали.
Как и во время прошлых «посадок», слух вернулся гораздо позже зрения и совершенно с ним не сочетался. Источники звуков словно бы плавали между листьев Сола, но увидеть их так и не удавалось. Сначала Сол, как и раньше, игнорировал эти слуховые галлюцинации, списывая их на ошибку дремастера. Но пережитые приключения заставляли пересмотреть картину мира. Интуиция подсказывала: без качественного скачка он может надолго застрять между крайностями растительного существования — либо бездвижное сидение на одном месте, либо хаотичные перемещения по воле стихии.
Нужны новые ключи. Между тем, окружающий мирок довольно однообразен. И только звуки остаются загадкой. А двигаться в сторону загадочного — одна из лучших стратегий для прохождения дремля.
Через два дня он научился различать в хаосе звуков обрывки мелодий, которые особым образом задевали все его существо. Волнующая музыка всегда доносилась с севера — с самой несолнечной стороны.
Ещё через день, перебирая в памяти все, что касалось музыки, он понял, что это за мелодии.
Полгода назад Кэт подарила ему брелок-телефум. Не прожив и недели с этой игрушкой, постоянно приносящей ароматические послания от подруги, Сол объявил холодную войну пахучему подарочку. Полностью отрубить телефум означало бы обидеть Кэт. Поэтому он лишь попросил Маки найти и загрузить в брелок простенький синестетический конвертер, переводящий запахи в звуки.
Сол так привык к этим музыкальным «приветам», что совершенно позабыл об ароматической основе игрушки. И однажды решил послать Кэт ответный звуковой подарок — прямую трансляцию с концерта губных гитаристов. Конвертер, работающий в обе стороны, исправно перевёл музыку в запах, и уже в таком виде послание отправилось в Кэт. Кто мог знать, что весёленькая мелодия клик-н-скролла обернётся тухлыми яйцами с примесью жжёных волос?
То, что Сол слышал сейчас, было не музыкой, а запахом. И родной аромат звал ответить.
Крупная почка на конце побега лопнула, выпустив на волю большой красный цветок. Из цветка полился мелодичный свист.
Увы, радость открытия вскоре сменилась разочарованием. Так человек, долго слушавший музыку в наушниках, потом с удивлением обнаруживает, что кроме него, никто этой музыки не слышит. Сол хорошо слышал аромат своего цветка внутри бутона, но чувствительные клетки на дальних концах листьев подсказывали, что дальше мелодия распространяется именно так, как распространялся бы слабенький запах. Вместо того, чтобы разлетаться во все стороны, звук тонкой спиралью уплывал на юг — совсем не туда, откуда доносились мелодичные призывы других цветов. Общения не получалось.
Эх, разрастись бы на всю поляну! Сол без проблем определил запах соседней сосны — низкое, пульсирующее гудение, словно кто-то лениво наигрывает на контрабасе. Совсем не громко, зато как мощно! Звук буквально парил в воздухе со всех сторон, и лишь после порыва ветра можно было догадаться, что исходит он от толстого ствола, похожего на небоскрёб.
Сол поднатужился и вырастил ещё четыре цветка.
Как это часто бывает, задумка дала совсем не тот результат, ради которого все затевалось. Утомлённый цветоводством организм требовал немедленной подпитки. Корни потянулись глубже в землю, и один из них упёрся в камень. На вкус камень был кислым.
Новое питательное вещество взбодрило Сола. Он жадно тянул его до тех пор, пока не потерял сознание.
Очнулся он от укуса. Острые жвала, впившиеся в лист, вызвали не столько боль, сколько удивление. За то время, что Сол провёл без сознания, его листья стали такими жёсткими, что он их почти не чувствовал. Цветы пожухли, половина корней отсохла. Среди них был и тот корешок, что дотянулся до кислого камня. Видимо, это и спасло организм от полного отравления.
Но того, кто укусил Сола, это не спасло. Гусеница высоко подняла задницу и помахала ею в воздухе, словно отряхиваясь. Потом медленно сложилась пополам, распрямилась, и продолжая в том же духе, стала слезать с листа. По её передвижениям Сол понял, что все перепутал. То, что он принял за задницу гусеницы, было её невзрачной головой. Настоящая же задница — нагромождение фальшивых рогов и глаз — находилась с другой стороны.
Пока он размышлял, к чему нужна такая маскировка, гусеница спустилась на землю. Там её стало корчить.
Хотя полузасохшие листья сильно ухудшили зрение, Сол сумел разглядеть ещё пару гусениц, пасущихся в траве с южной стороны. Приближаться они не спешили. Сол заключил, что тварей привлёк запах цветов. Но к тому времени, как до него добралась первая гусеница, цветы завяли, и остальные не смогли его найти.
А если бы и нашли… Гусеница, рискнувшая напасть на отравленного Сола, бездвижно валялась у его корней, как маленький гнилой огурец. Изо рта у неё по-прежнему торчал кусок листа. «И так будет с каждым, у кого задница вместо головы!», мстительно резюмировал Сол.
Никогда ещё дождь не приносил ему такого удовольствия, как этой ночью. Сторонясь опасного направления на ядовитый камень, он выпустил несколько новых корней и быстро восстановил силы. Он опять был готов зацвести.
Только стоит ли?…
После дождя музыка, доносящаяся с севера, зазвучала громче прежнего. Сол представил себе, как там, на большой светлой поляне, растёт множество цветов — его собратьев, выросших из других обрывков тех же самых корней. И они так весело сигналят, так упорно зовут его… А вдруг утром ветер подует как раз в ту сторону? Тогда, если он раскроет цветок, до них донесётся его ответ. И может быть, они как-нибудь договорятся?
