Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108
«У меня очень плохое предчувствие, Найта».
«И с каких пор ты стал пророком?» – пытаюсь отшутиться. Но Ксиль только крепче сжимает меня в объятиях.
«С тех самых пор, когда из развлечений у меня осталась одна болтовня. И с тех пор, как я стал иногда смотреть на мир через твои глаза».
Это «через твои глаза» обжигает меня, как глубокий поцелуй. Слишком… интимно.
«Хорошо. Обещаю быть поосторожней, но уйти сейчас я не могу. Скажи лучше, где тебя искать? Тантаэ беспокоится, и я… я…»
Он закрывается. Закрывается стремительно, полно, и я уже не чувствую за этим барьером ни единой эмоции, словно читаю безликий печатный текст.
«Не надо, малыш. Не ищи меня. Пожалуйста».
«Ксиль!»
«Всё идёт, как должно. Верь мне».
Обрыв.
Я резко перевернулась – и ухнула спиной в пустоту. Чувствительно приложилась лопатками к каменному полу, медленно втянула воздух сквозь зубы, успокаиваясь. Что он скрывает, чтоб ему провалиться в бездну?! Где носит этого дурного князя?! Если нам сегодня повезёт, то ещё несколько месяцев – и противоядие будет готово. Останется только найти пациента…
– Дэйр? – тихонько позвала я, не надеясь на ответ. Тьма вокруг пугала, сдвигала невидимые стены, ложилась удушливой подушкой на лицо. Надо же, боюсь. А ещё называюсь Дэй-а-Натье.
– Найта? – Голос у Дэриэлла был хриплый спросонья и неожиданно низкий. В первый момент я даже не узнала его.
– Ты спишь?
В темноте фыркнули.
– Уже нет. Да и время к десяти часам, всё равно скоро вставать, если хочешь найти свою книгу…
– Твою книгу, – машинально огрызнулась я, осторожно приваливаясь к дивану. – Откуда ты знаешь, который час? – добавила уже мягче, словно извиняясь. Ночной диалог с Ксилем никак не выходил из головы.
– Интуиция, – уже откровенно рассмеялся целитель. – А если честно, то я проснулся полчаса назад и успел слазить в сумку за часами. Будешь подниматься или поваляешься немного?
– Да куда уже валяться, день не резиновый…
Дэриэлл зашуршал в темноте сумкой. Тем временем я нашарила фонарик и попыталась привести себя в порядок, насколько это возможно сделать без умывания. Ощущения были отвратительные – встревоженная, невыспавшаяся, растрёпанная, грязная… Накануне утром мне удалось искупаться в речке, но что одно купание против долгого дневного перехода?
«Хочу в душ, горячий, с ароматным гелем и пушистым белым полотенцем, – мрачно подумала я, почёсывая шею. – И чтобы на завтрак – кофе и тосты хрустящие, а не дурацкие мятые бутерброды с тёплой минералкой».
Вот что значит плохая подготовка к походу.
Позавтракали мы при свечах – очень романтично, страшно непрактично. Воск капал на столешницу, распространяя острый цветочный аромат. Дэйр сказал, что запах должен бодрить и прибавлять сил, но мне он если что и добавил, то головной боли. Такое чувство, что меня всю ночь за волосы драли… Внимание было рассеянное, мысли разбегались – как теперь искать нужную книгу среди сотен тысяч ей подобных?
– Ты хоть представляешь, с чего начинать? – угрюмо спросила я Дэриэлла, не глядя в его сторону. За уныло-капризное поведение было стыдно, но держаться по-другому пока не выходило.
– Приблизительно – да, – просто ответил Дэйр, сочувственно наблюдая, как я массирую пальцами виски. Не то чтобы это помогало, но так легче было сосредоточиться на словах. К сожалению, плохое самочувствие явно лежало не в области простых физических недомоганий – например, подскочившего давления, иначе целитель давно бы уже вылечил меня. Нет, дело было в чём-то более неприятном… Кажется, сама громада подземного дворца давила на плечи, а тонкий звон до предела натянутых нитей ввинчивался в уши. – Помнишь, я говорил, что встречал упоминания о «золотом айре»? Посмотри сюда. – Он подтолкнул в мою сторону мятые тетрадные листочки. – Запомни хорошенько названия. Достаточно найти одну из этих работ. Длинная фраза внизу – обозначение процесса концентрации энергии в форме «золотого айра». Если найдёшь какую-нибудь книгу, где оно встречается – бери, она может оказаться даже лучше моих источников. Всё поняла?
– Всё, – нахмурилась я, разглядывая крупные ломаные руны. Несколько раз встречала такой термин – «врачебный почерк». Дэйр – целитель, но ситуацию это особо не меняет. Ладно, разберусь.
Нужную секцию мы отыскали быстро. Размеры её не обнадёживали – под труды о магии, алхимии и лекарской науке была отведена площадка величиной с небольшой стадион. Обшарить всё – нереально, к тому же не факт, что нужная книга стояла здесь, а не валялась в одной из комнат дворца.
Что ж, оставалось только надеяться на удачу и на достоверность каталогов.
Ещё одна неприятность заключалась в том, что до верхних полок можно было добраться только по лестнице. Не сомневаюсь, что в былые времена существовала альтернативная система поиска, но сейчас к магии не рисковала обращаться даже я – доказательства существования «резонанса» или чего-то в этом духе были весьма убедительными. Поэтому пришлось ограничиться визуальным осмотром. Один держит лестницу, другой разгребает книги – в итоге производительность труда уменьшается вдвое.
Спустя несколько часов от рун-закорючек рябило в глазах, и я уже не могла отличить «Трактат о травах» от «Исследования внутренних органов». Разве что по гравюрам. Мы отвлеклись, перекусили, Дэйр уговорил-таки меня на лечебную процедуру – что-то вроде нажатия на определенные точки на лице, снимающего боль. Помогло, хоть и не сразу. По крайней мере, теперь я могла думать не только о холодном душе и здоровом девятичасовом сне.
– Есть какие-нибудь мысли? – поинтересовался Дэриэлл, со вкусом потягивая минералку из бутылки, словно какой-нибудь коктейль.
У меня вырвался вздох.
– Есть. Что в прошлый раз во дворце было полегче. Мне нужно было просто выбраться, а не искать чёрную кошку в тёмной комнате… Кстати, о кошках. Слушай, а у аллийцев часто рождались равейны? – внезапно заинтересовалась я.
– Ты меня за живую энциклопедию держишь, – необидно рассмеялся целитель, но ответил: – Если судить по количеству литературы на эту тему, то равейн было предостаточно. Причём именно высоких уровней – эстиль, аш-эстиль, эстаминиэль. Сегодня их гораздо меньше… – Он задумчиво прикрыл глаза. – Говорят, что среди нынешних королев всего одна аллийка. Это правда?
Вопрос поставил меня в тупик.
– Не знаю даже… Я воспринимаю равейн как отдельную расу. Но если тебе интересно – в Замке-на-Холмах есть эстаминиэль – аллийка по крови. Ишимэ, третья сестра Иллюзиона, – неуверенно сказала я, вспоминая почти годовой давности визит в Замок-на-Холмах.
– Ты её так хорошо запомнила из-за расовой принадлежности?
– Нет, – рассмеялась я. – Просто она – одна из трёх королев в первом возрасте.
– М-м-м… Первый возраст? Звучит загадочно, – с намёком произнёс Дэриэлл. Напрашивался на лекцию, определённо. У меня появилось острое чувство дежавю – когда-то Максимилиан так же пытался отвлечь меня от печальных размышлений и получить немного уверенности в себе, якобы искренне интересуясь вещами, которые он давно уже знал.
Но отвлечься мне определённо стоило. Почему бы и не на разговоры о природе эстаминиэль?
– Возраст королевы в годах – понятие более чем условное, – осторожно начала я, следя краем глаза за реакцией целителя. В конце концов, теперь вся эта информация относилась и ко мне – Дэй-а-Натье. – После того как эстаминиэль переступает определённый предел освоения собственной силы… Я не инициацию имею в виду, Дэйр, так что можешь пока за меня не волноваться… Так вот, после того как эстаминиэль поднимается на новый уровень самоконтроля, её сила начинает в большей степени влиять на физическое состояние.
Тут я слегка покривила душой. Равейны практически никогда не стареют, это общеизвестно. Сила любой равейны влияет на её физиологию и зависит в основном от эмоций, чувств и склада характера, а не степени самоконтроля. Поэтому моя мама, ответственная, властная и вдумчивая, имеет облик красивой женщины лет тридцати-тридцати пяти. Я была этому рада, если честно, потому что многим юным равейнам трудновато приходилось с мамами, выглядящими, как их ровесницы. К примеру, безалаберная Айч младше Элен совсем ненамного, но внешне она – пятнадцатилетняя девчонка.
Степень же влияния силы на облик у королев ещё больше, чем у других равейн, и поэтому вариаций «возрастов» – или «эпох», если говорить поэтичнее – было только четыре.
– Внутреннее состояние, эмоциональный и чувственный фон определяет и возможности слияния со своей стихией, и облик. Самая могущественная и первая ступень, так называемый первый возраст – «познание». Эстаминиэль выглядит как ребёнок не старше десяти лет. Ведь детство – это время уроков мира. Всё, к чему стремится дитя – познание окружающей вселенной, а поэтому эстаминиэль в первом возрасте не может проиграть, так как любой опыт, даже негативный – новая ступень познания. – Я поморщилась – собственные слова показались штампом из какого-то дурного фильма. Мама об этом же рассказывала куда красочней и интереснее. – Второй возраст – «битва». Ты сам догадываешься, наверное, что королевы, находящиеся на этом этапе – вылитые подростки. Знаешь, как люди говорят? Переходный возраст – время, когда «весь мир идёт на меня войной». Вот так-то. Контроль над силой – минимальный, это самая слабая эпоха, но захватить врасплох эстаминиэль-битву практически нереально. Она всегда настороже, ждёт неприятностей в любой момент. Например, Риан, Танцующая – это «битва», хотя и выглядит она несколько старше. Следующий и самый приятный этап – «любовь». – Губы у меня сами собой растянулись в мечтательной улыбке. Как я в детстве мечтала стать прекрасной эстаминиэль в эпохе любви! Да и кто из равейн не мечтал… – Особенность в том, что силы «влюблённой» королевы пробуждаются только для защиты любимых… во всех смыслах этого слова. Парень, подруга, учитель, незнакомый ребёнок, домашнее животное – что угодно. Эмоционально равейна становится очень зависима от «возлюбленных». Половина историй о безумствах эстаминиэль – это рассказы о тех, кто находится в возрасте любви.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 108
