Проект «Геката» - "Токацин"

Гедимин недобро сощурился, но не тронулся с места, — ничего опасного пока не происходило, а «копы», насколько он знал, сюда прибегали очень быстро.

— Оставь в покое тесков, — холодно ответила Джой. — И прибереги деньги — тебе ещё возвращать их. Кого в этот раз удалось облапошить?

Джон громко хмыкнул.

— Не бойся, Джой, это честный заработок пилота. На корабль пока не нашлось покупателя. Ну так что, найдётся ведро тёплой воды для героя Солнечной системы?

Занавесь опять зашуршала.

— Проводи его, Лука, — попросила Джой. — Клиент есть клиент. Тьягу, проследи, чтобы не делалось ничего неоплаченного.

Повстанец сердито фыркнул, но шорох занавеси и грохот экзоскелета заглушил его недовольную речь. Пару секунд спустя Джой заглянула в помещение. Её щёки — та часть, что выступала из-под полумаски — заметно покраснели.

— Мои извинения, мистер Джед, — ровным голосом сказала она. — Жаль, что вы это слышали. Как вам чай?

— Горячий, — честно ответил сармат. — Винстон снова продаёт корабль?

Джой фыркнула.

— У нас на Луне очень мягкие законы. Каждый мошенник считает, что только его тут и ждали. Думаю, на Земле это веселье оборвалось бы на второй попытке. Ещё чаю?

Гедимин качнул головой.

— Я всё равно не чувствую вкуса. Пустые расходы.

Какая-то сильнодействующая органика в жёлтой жидкости всё же содержалась — сармат, возвращаясь на базу, чувствовал необычную бодрость и даже успел обдумать, как приспособить реактор под жидкостное охлаждение. «Надо было проанализировать,» — запоздало сообразил он, покосившись на выключенные приборы. «Какой-то стимулятор. Может, имело бы смысл освоить синтез…»

25 августа 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Гедимин резко опустил оба рычага. Палуба не дрогнула от проседания демпферов, но реактор заметил его и немедленно отреагировал, заплевав активную зону нейтронами. Вторая группа нейтронных датчиков была приделана к ЛИЭГу, перенесённому в подземный отсек и работающему непрерывно третьи сутки; ЛИЭГ на встряску не отреагировал никак, хотя сейсмодатчик колебания зафиксировал, — его тоже качнуло, но ирренций продолжал распадаться обычным путём, не разбрасываясь нейтронами. Сармат в недоумении посмотрел на мониторы и пожал плечами. «Сюда бы настоящего физика…»

Красный светодиод у входа замигал, бросая красные блики на монитор. Гедимин дотянулся до рычага, открывая входной шлюз.

— Если вошёл — не стой на пороге, — сердито сощурился он на Иджеса, сжимающего в руках двухметровый цилиндрический контейнер. — Ты уже внутри. Реактор заэкранирован. Что принёс?

— Заэкранирован? — Иджес с сомнением посмотрел на защитное поле, прикрывающее спуск в активную зону. Оно было белесым — излучение наружу не просачивалось.

Гедимин, забрав у него контейнер, поставил его к трём таким же. Анализатор показал, что внутри кристаллическая борная кислота — проще было включить прибор, чем дождаться от Иджеса ответа.

— Выходи, — Гедимин взял его за плечо и развернул к шлюзу. — Прислал бы Фланна. Или оставил бы у спуска. Зачем тебе сюда лезть?

Иджес слабо качнул головой.

— Я… всё нормально, атомщик. Не надо меня выпихивать.

Он развернулся к мониторам и сделал шаг вперёд. Гедимин видел, как расширяются его зрачки, и тревожно щурился, — по его мнению, Иджес поступал очень глупо.

— Ч-что ты сейчас с ним делаешь? — механик кивнул на защитное поле. — Просто смотришь?

— Я проверял реакцию на встряску, — ответил Гедимин. — Не могу понять, откуда берутся нейтроны. Омикрон-излучение при этом не ослабевает… не штампует же он их из вакуума?

Иджес слабо усмехнулся.

— Вспомнил, как вы с Хольгером работали, — пробормотал он, глядя на защитное поле. — Ещё тогда, в Ураниуме… Физика вакуума — так это называлось? Ты нашёл такого учёного?

Гедимин качнул головой.

— Теперь даже Хольгера нет… Ладно, иди наверх. Кенен не знает, что ты тут?

Иджес отмахнулся.

— Вот ещё перед Маккензи я не отчитывался… Не бойся, атомщик. С базы не выгонит. Осторожнее тут, ладно? Я не физик, но некоторые штуки взрываются от тряски.

Гедимин закрыл за ним шлюз и недовольно сощурился. «Да соблюдаю я вашу технику безопасности, соблюдаю…» Он посмотрел на свои ладони — со времени последнего напыления верхней обшивки она осталась нетронутой, не считая микроскопических царапин и сколов от механических воздействий. «Ладно, работаем,» — он перевёл взгляд на защитное поле и потянулся к рычагам. «Опыт номер четырнадцать…»

01 сентября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Цистерна с раствором борной кислоты и насос к ней заняли много места в и без того тесном реакторном отсеке. Можно было бы вынести её наружу, убрав часть забутовки и расширив немного туннель, но Гедимину хотелось, чтобы реактор с его системами не разрастался вширь, оставаясь миниатюрным. «Зато управлять удобно,» — думал сармат, протискиваясь между цистерной и шлюзом к мониторам. «Все вентили под рукой.»

Цистерна, с вечера наполненная раствором, еле слышно гудела — насос неторопливо перекачивал жидкость в активную зону. Весь реактор затапливать не предполагалось — только герметичные кожухи топливных сборок; Гедимин предусмотрел отцепление кожуха и подъём сухой сборки — ему не нравилось, что доступ к твэлам затрудняется. «Константин бы посмеялся,» — думал он, глядя на развёрнутую схему активной зоны; электромагнит мог при необходимости подцепить любой твэл, но Гедимин хотел сохранить ручное управление. «Сказал бы, что мне с кожухами неудобно будет гладить сборки. А если нужно быстро вбросить ипрон, и стержней не хватает? Я же не гладить сборки туда хожу…»

Осознав, что оправдывается перед давно погибшим сарматом, Гедимин криво ухмыльнулся и отключил насос. Кожухи были заполнены, и температура начала выравниваться, — сармат даже немного перегрел раствор, твэлы остановленного реактора были холоднее. Гедимин открыл оба вентиля и включил насос снова — теперь жидкость двигалась, омывая сборки и охлаждая их. «Концентрация превышена,» — думал он, настороженно щурясь на анализатор. «Довольно кислая среда. Был бы металл — разъело бы.»

Металла в реакторе было немного, и тот был представлен ипроном и флией — веществами, устойчивыми к омикрон-заражению; «стеклянная игрушка» — иногда называл про себя установку Гедимин. Стеклоподобному рилкару до борной кислоты не было дела.

Сармат, помедлив, поднял пластины, прикрывающие виски, и убрал защитное поле со шлюза, выпуская наружу просачивающееся сигма-излучение, — как ни глупо это выглядело, ему хотелось знать реакцию «существа». Невидимые волокна немедленно дотянулись до сармата и зашевелились на коже, меняя свою температуру в небольшом диапазоне. Гедимин озадаченно посмотрел на шлюз. «Заметило изменения. Возможно, удивляется. Не напугано,» — он пожал плечами. «Сказал бы мне кто, что я буду наблюдать за живым реактором…»

— Attahanqa, — беззвучно выдохнул он, поднимая управляющие стержни. Для волнения не было причин — он сам заглушил реактор три дня назад, чтобы собрать охлаждаемые кожухи, а до этого он отработал почти две недели — но сармату, как и всегда при запусках, было неспокойно. Невидимые волокна вдоль висков на секунду налились жаром и снова остыли, сплетаясь в более плотные «косы». Волоски по их краям слегка подёргивались, но толстые «пряди» оставались неподвижными, — существо изучило новые части реактора и сочло, что бояться нечего. «Существо,» — Гедимин криво ухмыльнулся. «Хорошо, что никто не подслушивает мои мысли.»

Реактор работал; борная кислота никак на него не влияла — за исключением снижения температуры сборок на десяток градусов. Можно было добавить к цистерне охлаждающий модуль, но смысла Гедимин не видел — реактор и так был очень холодным, а если ему случалось нагреться, происходило это так быстро, что никакое охлаждение не помогало. Сармат следил за омикрон-излучением — были опасения, что бор частично его поглотит и уменьшит мощность установки, но ничего не происходило — и жидкость, и кожухи были для излучения полностью прозрачны.