– Прости, что всё так вышло. В следующий раз получится.
– Уверена, что ты сделал все возможное, – ответила она, едва не зарычав.
– В прошлом году Тан-до пытались убить, но только ранили, и теперь он старается не влезать в новые авантюры. Сагас слишком расчетлив. А батя, – он грустно улыбнулся и покачал головой, – батя не занял бы такое место, если бы любил подставлять свою шею.
– А Пател? – спросила Сула.
Жюльен рассмеялся.
– Он за тебя, сама слышала. Уже готов сражаться с наксидами ради любви, как и сказал. Но совет все решает сообща, и он не может пойти против всех.
Они спустились на эскалаторе. Сула прошла к выходу. На тротуаре блестели лужи, а в воздухе пахло свежестью: во время встречи прошел ливень.
– Где тут такси? – спросила она.
– За углом, – произнес Жюльен, показав направление. Потом добавил: – Мне действительно жаль. Я правда хочу помочь.
"Армию мне соберешь?" – раздраженно подумала Сула. Но сказала:
– Буду очень тебе благодарна.
– Как насчет завтрашнего вечера? Приглашаю поужинать в свой ресторан. Он называется "Два жезла" и находится на площади Гармонии. У нас замечательный повар-крей, – сказал Жюльен.
Суле стало интересно, а знает ли сам шеф-повар, что ресторан принадлежит Жюльену, а не ему, но решила, что сейчас не время для таких вопросов. Она согласилась прийти в 24:01.
– За тобой заехать? Или, как всегда, новый адрес? – спросил Казимир.
– Я вечно в разъездах, – соврала Сула, – сам понял почему. Встретимся в клубе.
– Хочешь пойти сегодня вечером?
Сула подумала, что слишком зла, чтобы разыгрывать из себя подружку гангстера.
– Не сегодня. Мне еще надо пристрелить судью.
Казимира поразил ее ответ.
– Не промахнись, – сказал он.
Она поцеловала его на прощание.
***
Сула и Макнамара прошли на стоянку такси. В машине они сидели рядом. Макнамара молчал, скрестив руки и уставившись перед собой. Его щека слегка подергивалась.
– В чем дело-то? – спросила Сула.
– Ни в чем, миледи.
– Замечательно, потому что мне меньше всего на свете нужны еще и эти долбаные проблемы.
Больше они не обменялись ни словом. Сула вышла из такси за две улицы до своей квартиры. Опять начался дождь, и она бежала домой, укрывшись пиджаком. Скачок, спрятавшийся под торговым навесом вместе с другими застигнутыми ливнем прохожими, удивленно уставился, когда она, с развевающимися на ветру светлыми волосами, промчалась мимо.
Дома она повесила парик на спинку стула и принялась расчесывать свои короткие крашеные волосы. Она не стала включать выпуск новостей, зная, что раздражение лишь усилится.
Лучше принять расслабляющую ванну. А потом развлечься последним выпуском математических головоломок. Или почитать свое недавнее приобретение – "Историю европейской дипломатии времен Наполеона". Она купила эту явно самодельную книгу в дешевом переплете, напечатанную для собственных нужд каким-нибудь студентом-историком, на книжном развале пару дней назад. Она обожала подобное чтение.
Она захватила "Историю" с собой в ванну и почти успокоилась, листая ее. По сравнению с Павлом Первым или Годоем, ее командиры были просто… гениями.
Сула встала, надела халат и прошла в комнату. На улице по-прежнему лило. Она остановила взгляд на потрескавшемся фарфоре вазы, в котором отражались бегущие по оконному стеклу струйки.
Неожиданно в голову пришла идея.
"Точно!" – воскликнула Сула. Может, получится. Она обдумала разные варианты, будто пробуя мысль на зуб.
Идея казалась всё лучше и лучше. Она схватила ручку и чистый лист и набросала схему со всеми предполагаемыми последствиями.
Вроде всё верно. На нее не выйдут.
Кажется, это благотворное влияние Меттерниха, Каслри и Талейрана. Впрочем, так могла подействовать и встреча с Сергием Бакши, акульи глаза которого не выдавали ни намека на то, что происходит в его голове.
Или же она додумалась до всего сама, просто глядя на то, как стекают отраженные в глазури капли. Тогда она может гордиться своим умом.
Она порвала листок, уничтожая улики, и посмотрела на большой палец правой руки с выжженным отпечатком.
Только бы не оставить следов.
Утром развозили товары. Макнамара выглядел немного хмурым, но, по крайней мере, не слишком заметно дулся.
Днем Сула пробежалась по магазинам Малой Горы и надела трофеи на свидание с Казимиром на Кошачьей улице. Она опоздала и, когда подходила к клубу с огромной сумкой, при каждом шаге ударявшей ее по бедру, Казимир нетерпеливо расхаживал перед своим персиковым лимузином. Опустив голову, он сердито шагал туда-сюда, и ветер раздувал его плащ, словно парус.
Увидев Сулу, он облегченно вздохнул. Она пришла в новом длиннополом черном плаще, усыпанном сверкающими шестиконечными звездочками всех цветов радуги.
– Прямо как у меня, – удивился он.
– Да. Надо поговорить.
– Поговорим в машине. – Он жестом указал на дверь.
– Нет. Один на один. Лучше в твоем кабинете.
– Мы и так опаздываем, – раздраженно ответил он.
– Жюльен не расстроится. У него отличный шеф-повар.
Казимир кивнул, как будто ее замечание убедило его, и они прошли в клуб. Там почти никого не было, кроме пары тихих пьяниц в баре да рабочих, не успевших домой к ужину. Сула начала подниматься по металлический лестнице.
– Как дела с судьей? – спросил Казимир.
Она ответила не сразу, припоминая, что за историю выдумала.
– Пока отложили.
Он впустил ее в кабинет.
– Хочешь об этом поговорить? Пусть Сергий и запретил мне помогать, я могу кое-что сделать, а он даже не узнает. Потому что… Чёрт!
Они вошли в безупречно убранную черно-белую комнату. Сула швырнула сумку на диван и распахнула пальто, под которым ничего не оказалось, кроме чулок и туфель.
– Чёрт, – повторил Казимир, ощупывая ее глазами. – Чёрт, какая же ты красивая.
– Столбом не стой.
Впервые в жизни она так самозабвенно и долго отдавалась мужчине. Двигалась от одного предмета мебели к другому. Воспользовалась всеми возможностями огромных мягких кресел. Действовала губами, языком и пальцами, прикосновениями и запахами, шептала и смеялась. Она никогда не позволила бы себе такого с Мартинесом – в его присутствии она терялась. Она думала, что ведет себя как шлюха, хотя ее краткое, но жестокое знакомство с настоящим развратом было гораздо более горьким и грязным, чем то, что она делала сейчас.
Она не давала Казимиру продыху в течение полутора часов, пока ему не начали без перерыва звонить. Он выбрался из-под Сулы, встал с дивана и прошел к столу.
– Только звук, – скомандовал он коммуникатору. – Отвечаю. Да, что?
– Жюльен арестован, – произнес незнакомый голос.
Сула озабоченно села.
– Когда? Где? – пролаял Казимир.
– Несколько минут назад, в "Двух жезлах". Он там был вместе с Вероникой.
Казимир обдумывал сказанное.
– Его арестовала полиция или флот?
– Легион. Взяли всех. – Голос почти срывался на крик.
Казимир пристально смотрел на дальнюю стену, будто на ней было написано уравнение, которое необходимо решить. Сула встала и прошла к своей сумке с одеждой.
– Сергий в курсе?
– Его нет в офисе. А других номеров я не знаю.
– Хорошо. Спасибо. Позвоню ему сам.
Без изображения Сергию звонить было нельзя, и Казимир надел рубашку и причесался. Они говорили очень тихо, и Сула почти ничего не слышала. Она закончила одеваться, достала из сумки пистолет и засунула его за спину.
Казимир договорил и мрачно посмотрел на девушку.
– Тебе лучше исчезнуть. Могут охотиться на всех вас, – сказала Сула.
– Сергий говорил то же самое.
– Или, – глаза Сулы сузились, – конкретно на тебя, и они уже приходили в "Два жезла", считая, что ты там.
– Или на тебя, а мы с Жюльеном попали под руку, – предположил Казимир.
– Об этом я не подумала.
Казимир начал натягивать одежду.
– Хреново. Но, может, ты наконец получишь, что хотела.
Она посмотрела на него.
– Войну, – объяснил он, – между нами и наксидами.
– А вот это мне в голову приходило.
Именно о войне думала Сула вчера вечером, пока смотрела на отражение дождевых капель в фарфоре вазы. Поэтому с утра она направилась в будку общественного коммуникатора. Она надела рабочий комбинезон, светлый парик и широкополую шляпу, почти закрывающую лицо, которой и завесила камеру в будке, прежде чем набрать номер линии доверия Легиона справедливости.
– У меня есть информация. Сегодня вечером в ресторане "Два жезла" на площади Гармонии собирается анархистская ячейка. Они замышляют саботаж. Встреча состоится в 24:01 в частном кабинете. Не сообщайте местной полиции, потому что она куплена и предупредит их.
Она говорила с земным акцентом, который когда-то так смешил Кэроль Сулу. Оставив шляпу висеть, она вышла из будки.
Должно быть, ей поверили, раз Жюльена арестовали.
