Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 55
Штурм-сержант как раз успел опрокинуть в себя порцию гути, как вдруг чья-то рука хлопнула его по плечу (Грокк едва удержался от проведения доведенного до автоматизма приема, который оканчивался сломанной конечностью), а затем знакомый голос произнес:
— Эй, Грокк, привет!
Штурм-сержант скривился и медленно развернулся.
— Послушай, Ваэрли, ты, конечно, молодец, и все мы тебе благодарны, ну и все такое, но… ты бы грабки свои не распускал, а?
— С чего бы? — удивился техник.
— А с того, что если тебе еще в учебке не вбили в голову, что такое субординация, то я могу этим заняться во время нашего перелета. Ясно?
— Вот ты о чем, — понимающе кивнул Ваэрли, — да нет, не надо. Только знаешь, что я тебе скажу? Ты, конечно, штурм-сержант, а я простой техник, но все это уже, считай, в прошлом. В настоящем мы с тобой равны — никому не нужные безработные, которым на родине ничего особенного не светит, только что заключившие свой первый контракт. А вот в будущем я собираюсь стать старшим картографом. И, насколько я помню, это офицерская должность. Или я не прав?
— Старшим картографом? — удивленно переспросил Грокк.
— Ну да, — невозмутимо кивнул Ваэрли.
— Так ты же техник.
— И что? — пожал плечами тот. — Меня с детства готовили к карьере юриста, мой инструктор по технике пилотирования считал, что у меня задатки неплохого пилота, а мой суммарный интеллектуальный индекс с запасом превосходит инженерный минимум. Так что я мог податься и в пилоты, и в адвокаты, и в инженеры. Но захотел в техники. А сейчас вот хочу в картографы.
Штурм-сержант усмехнулся:
— А, ну да, я и забыл, что ты у нас из богатеньких.
Ваэрли помрачнел:
— Грокк, заруби себе на носу — я не из богатеньких, я с «Бородатого», понял?
— Ну, если только так… — примирительно протянул штурм-сержант, у которого куда-то испарилось желание проучить бывшего техника. Нет, поучить его вполне было можно, тем более что тот сам нарывался, но вот ведь какая штука — чем дальше, тем больше этот Ваэрли штурм-сержанту нравился. Был в нем некий стержень, каковой Грокк в людях очень уважал. Тем более и голова у него варила. Вот вследствие этого он решил, что, пожалуй, готов простить ему много больше, чем кому-то другому.
— А вот скажи-ка мне, парень, какой ранг базы «Картограф» нужен для того, чтобы стать старшим картографом крейсера? — влез в их разговор Пинолли.
— Шестой. А что?
— А у тебя какой?
— Ну, третий пока. И что это меняет?
— А то, Ваэрли, что пока — и если — ты все-таки станешь старшим картографом, пройдет лет пять. Ну а до того момента, парень, изволь помнить, кто ты есть, и обращаться к штурм-сержанту с должным уважением. Или ты думаешь, что десантники бывают бывшими?
Бывший техник несколько мгновений с упрямым видом пялился на кап-сержанта, а потом внезапно улыбнулся и произнес:
— Мы — второй ударный, и теперь уже навсегда, так, кап-сержант?
Пинолли усмехнулся в ответ и кивнул:
— Так, парень.
Бывший техник повернулся к штурм-сержанту и, вытянувшись в струнку, отдал ему честь.
— Извините, штурм-сержант, больше подобного не повторится.
Грокк молча протянул ему руку. Ваэрли пожал ее, а потом, повернувшись к Пинолли, выпалил:
— А старшим картографом я точно стану. Вот!
— Если так, то я только порадуюсь за тебя, парень, — добродушно усмехнулся кап-сержант и тоже протянул ему свою руку.
* * *
До одного из орбитальных терминалов Лузитании лайнер долетел через четверо суток, которые, в общем, прошли вполне спокойно. Три драки, причем одна закончившаяся разнесенным вдребезги баром, два официально предъявленных судебных иска и одно обвинение в шулерстве — это ж мелочь. Особенно на фоне того, как все могло сложиться, если бы штурм-сержант улетел с Сигари с остальным, так сказать, командным составом на «Броске», а не решил лететь с основной массой личного состава на рейсовом лайнере. Тем более что бар компания им простила, как только выяснилось, что обвиняемые лузитанцы.
Когда выяснилось, что всякие борцы за свободу и другие террористы начали старательно интересоваться насчет того, имеются ли в составе пассажиров того или иного лайнера лузитанцы, отношение к этим несколько, м-м-м, скажем мягко, буйным пассажирам стремительно поменялось. И если раньше лузитанцев на многих маршрутах не слишком жаловали, то после того, как это стало известно, большинство компаний даже ввело специальные скидки для подданных Лузитании. Ну и на регулярные потасовки с участием лузитанцев службы безопасности также стали смотреть сквозь пальцы. Тем более что по большому счету виноваты в них в восьми случаях из десяти были не лузитанцы, а… ну, скажем так, конфликт культур. Ни один лузитанец, как бы он субтильно ни выглядел, никогда не потерпит того, чтобы какое-нибудь подвыпившее хамло послало его куда подальше и прошлось по его родственникам. Поэтому ситуация, когда какой-то перебравший шахтер, или дюжий коммивояжер, или, что еще хуже, мажор, всего лишь нарастивший себе красивый мышечный рельеф с помощью медкапсулы, пренебрежительно отозвался о каком-нибудь худеньком пареньке или дядечке в возрасте, тут же нарывался на вопль: «В круг!», а потом и на дюжину увесистых ударов по физиономии, была не такой уж редкой. У лузитанцев же не написано на лбу, что они лузитанцы. К большому сожалению их, чаще всего невольных, оппонентов.
Так что в переходной коридор штурм-сержант вышел в весьма хорошем настроении.
То, что что-то не так, он понял, как только увидел толпу своих, стоявших у стойки погранконтроля. Верфь «Самлора каннубиас», в парковочной зоне которой висел сейчас транспорт, переоборудованный в картографический крейсер, находилась в зоне юридической принадлежности Лузитании. Они же прилетели на лайнере, следующем транзитом. Так что для того, чтобы попасть на свой корабль, им надо было сначала пройти погранконтроль.
— Что случилось? — тихо спросил он у Пинолли, который стоял чуть в стороне, наблюдая за небольшой группой человек в восемь, во главе с Ваэрли, которая ругалась с надутым типом в форме бордэр-полиции, осуществлявшей пограничный контроль на Лузитании.
— Они нас не пускают, — так же тихо ответил кап-сержант.
— Почему?
— Требуют, чтобы мы все произнесли форму отказа верности Дому.
Грокк стиснул зубы. Бывший техник, который решил стать старшим картографом, оказался прав. Их уловки хватило ненадолго, по существу, на один раз. И что им теперь делать?
На подходе к рубке Ник слегка затормозил, пропуская вперед себя полного лысенького дедка, после чего вошел в ходовую рубку.
— Капитан в рубке!
Дедок гордо дернул подбородком и рявкнул неожиданно зычным голосом:
— Шеф-пилот — доложить состояние!
Акринен, занимавшая ложемент шеф-пилота, четким, звонким голосом оттарабанила:
— Реактор на ходу, мощность — двенадцать процентов, маневровые — готовность, главные — разогрев чашек, топливо — сто сорок три, вектор движения — чист. — И сделав короткую паузу, добавила в голос нотку торжественности. — Картографический крейсер «Искатель Терры» к бою и походу изготовлен, капитан!
Дедок с неменьшей же торжественностью гордо приопустил подбородок и величественно произнес:
— Дать ход! — и полез наверх, к капитанскому ложементу.
Ник же замер, перестав даже дышать. Он до сих пор находился в этаком щенячьем восторге от своего корабля. Даже несмотря на то, что крейсер до сих пор не принял свой окончательный вид. И дело было вовсе не в плохой работе верфи. Нет, ее специалисты сделали все как надо. Просто первая экспедиция картографического крейсера «Искатель Терры» должна была продлиться всего пять месяцев и закончиться изучением только трех систем. А вот следующая уже должна была быть полноценной, годовой. Поэтому пока что крейсер нес в своих танках почти полуторакратный запас топлива: продавать его, чтобы потом, через полгода, покупать заново, при том что на корабле в настоящий момент имеется вполне достаточно места для размещения топлива, было глупо. Место же было потому, что в данный момент на «Искателе» имелся только один картографический комплекс вместо семи, которые он имел возможность нести в той конфигурации, которую крейсер должен был принять окончательно. Но так и было задумано. До фронтира им было около месяца пути, потом еще от полутора до двух недель до некартографированных систем, после чего настанет момент сброса и развертывания первого картографического комплекса. Это займет еще около двух-трех недель, после чего еще не менее недели отнимет перелет в следующую систему. То есть с момента вылета до того, как им понадобится следующий картографический комплекс, пройдет не менее двух с половиной, а то и трех месяцев. По расчетам же гра Ниопола, ремонтно-сборочный цех, оборудованный на крейсере, способен был собирать новый картографический комплекс из имеющихся комплектующих всего за месяц. Нет, с первым придется повозиться чуть больше, тем более что из этого времени можно полностью вычесть те две или три недели, которые уйдут на сброс и развертывание первого комплекса. Ник был совершенно уверен в том, что первое развертывание они проведут бестолково и затратят на него куда больше времени и сил, чем это изложено в технологической карте. И что заниматься этим будет весь экипаж, а не только та его часть, которой это положено по штату, — первый раз есть первый раз… Ну да все когда-нибудь что-нибудь начинали делать в первый раз. И у них тоже не все сразу хорошо получалось. Но даже в этом случае к моменту выхода крейсера ко второй системе они все равно должны успеть закончить сборку второго картографического комплекса и начать третий. Ну а если не успеют закончить третий к тому моменту, как доберутся до третьей системы, что ж… чуток задержатся с развертыванием. В первой экспедиции Ник совершенно не собирался, так сказать, «гнать лошадей». Ее основной задачей была практическая учеба. Всех. И его самого в том числе. Потому что в этом полете он не являлся капитаном крейсера. Даже условно. Ибо у него пока не было достаточного количества активированных баз для того, чтобы, хотя бы номинально, занять эту должность. То есть сами базы он выучил, и в полном объеме. Недаром почти все время пребывания в клинике профессора Нейшела землянин не вылезал из медкапсулы. Но они пока еще были не активированы. В первую очередь вследствие отсутствия достаточного пустотного ценза, причем как общего, так и в роли корабельных специалистов — навигатора, карго, пилота тяжелого межсистемника и так далее. Нет, водить корабль по штатным маршрутам категории «А» (полностью навигационно оборудованные, часто используемые трассы с высшим рейтингом безопасности полетов) он уже был способен. Но лишь в перегоночном режиме и в статусе пилота-стажера. Более ни на что Ник со своим набором активированных баз на этом корабле был не способен… Впрочем, точно так же обстояло дело практически у всего экипажа, за исключением трех человек: гра Ниопола, активированных баз которого с лихвой хватило для занятия должности главного инженера корабля, Акринен, чьих баз просто впритирку хватило для занятия должности сменного пилота (хотя она была назначена на должность шеф-пилота), и Трис, которой в данной экспедиции выпало занять должность командира секции малых инженерных буксиров. Весь остальной штатный офицерский состав пришлось нанимать. И капитана тоже, несмотря на все трудности и опасности этого решения… Впрочем, Трис подсказала вариант, который, хоть и обошелся весьма дорого, оказался очень неплохим выходом из положения. Ник обозвал его «Пенсионеры».
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 55
