Крайтона убили, когда ей исполнилось двадцать шесть, мятежный адмирал, без сомнения, получил по заслугам, но свершившаяся месть Брауна неприятно поразила Ангелину ощущением непрекращающихся потерь, уменьшением числа знакомых лиц, и впервые появившимися мыслями о собственной уязвимости.
«Впереди еще десять, от силы пятнадцать лет, и потом мне придется уйти. Оплошность в аналитике, заминка в бою или простая случайность – результат все равно один. Я умру. Бабушка и родители живут в моих мыслях, но когда угаснут и эти мысли – не останется никого. На базе меня будут помнить и любить все. Примерно полгода. Марти, возможно, вспомнит и через год – скажет, она была крутая, берите пример. В архивах останется имя, наверное, этого достаточно».
Она примирилась с такой перспективой как с неизбежной жертвой на алтарь Земли, в редкое свободное время развлекаясь мимолетными романами и виртуальной реальностью, зато операции Ангелины становились все более продуманными и изощренными. Она была неуловима и предпочитала работать одна.
– Знаешь, Ли, я боюсь за тебя, – заявил как-то Март. – Ты слишком удачлива, а природа не терпит привилегий, она начинает пакостить в ответ. Возьми отпуск на месяц, смени имя, посети родину. Отдохни как-нибудь, черт возьми. Ты играешь с огнем. Я не хочу, чтобы он тебя сжег.
Ангелина дала обещание, которое не собиралась выполнять -- на это не оставалось времени. Иногда она воображала свою смерть – чистую и красивую, под яркой вспышкой излучателя, но реальность оказалась куда мрачнее.
«У меня не будет пятнадцати лет. Не будет даже пяти. Влад говорит – пятнадцать месяцев, а потом конец, и последние шестьдесят дней станут самими плохими. Может, не стоит бороться, лучше просто плыть по течению, туда, за горизонт, где или все переменится в лучшую сторону, или не станет меня? Зачем нужна правда, которая отнимет надежду? Зачем попытки отыскать то, чего нет? Я дергаюсь, будто затравленная собаками лиса. Или, напротив... я сплю, вижу страшный сон, и очень хочу, чтобы меня разбудили».
В этот миг завибрировал браслет.
– Привет, Ли! – раздался нарочито-жизнерадостный голос Марта. – Поднимайся в комнату для брифингов, тебя там уже ждут.
– Не верила, что ты сумеешь все устроить.
– Ну что ты! Не вешай нос, вот увидишь, все обойдется.
Ангелина медленно поднялась с кровати. Аккуратно свернутая униформа отряда с вечера лежали на стуле. Она надела их и мельком поглядела в зеркало – стекло отразило бледный контур лица и глубокие тени вокруг глаз.
«Ничего, могло быть и похуже. Скверно другое – Чиркано посчитал меня за пустое место и не подчинился приказу. Там, в госпитале, я упала в обморок и никто не подошел, кроме пленного сирмийца».
Она кое-как зашнуровала ботинки, голова кружилась.
– Фарэй, телепортируй меня в отсек для совещаний!
Глава 16. В мираже
Кафедра в отсеке для брифингов на этот раз пустовала, те, кто собрались, сидели на обычных стульях.
– Процедуру нельзя проводить вне госпиталя, – раздраженно сказал Влад. – Доктор Сантос со мной согласен.
– Ты сам знаешь, Влад – госпиталь завален ранеными, и Сантоса пришлось оставить с ними. Там нет места, и я не хочу, чтобы люди это увидели.
Март покачал головой. С точки зрения Ангелины он выглядел усталым и каким-то помятым.
– Процедура безопасна, – заверила Зинаида, большие черные глаза псионички сверкнули. – У меня отличный ментальный контроль.
Ксанте Ке-орн промолчал. Бывший офицер Консеквенсы сидел чуть в стороне, плечом к плечу со вторым сирмийцем и, казалось, совершенно не интересовался разговором. «Не заметно, чтобы он боялся, – отметила про себя Ли, – но ведь боится наверняка. Принято считать, что сирмийцы — ребята взрывные по природе своей, но по-моему, у них просто не принято держать себя в руках. Этот парень наверняка такой же. Кроме того, страсть к интригам у них в крови. Что, если всё, что он «вспомнит», на самом деле путь в никуда, или, того хуже, ловушка?»
– Зинаида, ты можешь одновременно войти в контакт со мной? – спросила Ангелина вслух.
– Разумеется, капитан Ли. Безо всяких затруднений.
– Нет, нет... идея мне не нравится, – вдруг заговорил молчаливый до этого момента Ке-орн.
– Это почему же?
– Мысли — это личное. Я не в восторге от идеи входить в контакт c госпожой Ли напрямую.
– Не надо упрямиться, Ке-орн, вы ее присутствия, скорее всего, не заметите, – примирительным тоном вмешался Март. – Или передумали?
– Нет.
– Тогда начнем. капитан Зинаида говорит, ей нужен контакт с обоими. Вот два стула рядом.
Ангелина села и аккуратно прислонилась к спинке. «Что меня толкает на авантюру – слабые надежды выжить, погоня за секретами Ушедших или обыкновенное любопытство?». Она опустила веки и ощутила прикосновение прохладных пальцев псионички к собственной руке. Ничего не произошло. «Тут какой-то промах, нужно объяснить Зинаиде, что я не вижу мыслей сирмийца». Ангелина открыла глаза и вдруг с удивлением поняла, что комната исчезла.
Вокруг простирался знакомый, и вместе с тем странно новый пейзаж – тусклый свет неземного солнца, сумрачный день как вечер, остроконечные шпили башен, транспортные магистрали, пронзающие его, будто спицы – колесо, вкрапленные в камень и металл кварталов участки зелени, и вдали – угрюмая синева морского побережья. Шумел массивный фонтан, ветер шевелил листья незнакомых деревьев. Рядом никого не оказалось.
«Удрал,
