Он дождался, пока наши взгляды встретятся.
– Елена будто готовила тебя для чего-то… Она так следила за твоим нравственным воспитанием, даже лучше, чем в общем Империи. Может, она хотела, чтобы ты возглавил восстание?
Сейчас смотреть ему в глаза было ещё тяжелее, чем раньше. Мучила не только моя собственная вина, но и возможная вина матери… А в глазах отца плескалось сожаление. Отец жалел, что рассказал. Что сделал мне больно этим знанием?
– Мы не узнаем никогда, – тихо сказал я.
Хотел было произнести ещё что-то примирительное, но глухой голос донёсся из рубки:
– Сэр, вас вызывают с Тореадора.
– Меня? – переспросил я.
– Вы Трой Этнинс?
– Да…
– Значит, вас.
Я вошёл в рубку и увидел на экране связи Принс. Тот кошмар, сказанный отцом, вдруг отошёл на задний план. Моя девочка. Её тёмные глаза блестели от радости, она покусывала губу в своей обаятельно-детской манере. Мы несколько секунд молчали, и я просто любовался ею. Неужели, мы увиделись? И хотя прошло всего два дня, казалось, что – вечность. Безнадёжная холодная вечность. А теперь я словно оживал.
– Классный халат… – сказала она, прервав затянувшуюся тишину. Её голос искрился радостью, звенел неприкрытой, искренней любовью, и мне было чудовищно приятно. Меня от этих её простых слов чуть не разорвало на миллион кусочков. Какое же это счастье, когда кто-то настолько рад тебя видеть. И этот кто-то твоя любимая женщина.
Я даже обернулся на отца, понимая, что наверняка всем видно, как я оплавился и сладко смутился. Возможно, отцу могло быть противно, что я испытываю такое к арестантке, к девушке с колоний. Но он улыбнулся мне, возможно, мягче, чем когда-либо за последние десять лет.
– Одолжил в лаборатории, всегда в тайне мечтал стать учёным, – улыбаясь, медленно произнёс я, хотя, конечно, хотелось сказать другое. Но только наедине, и так уже много свидетелей того, что должно быть только нашим таинством. – Сантьяго ранен.
Я увидел позади Принс Альдо, и невольно мой романтический настрой угас. Мы с ним совсем не похожи. Вообще нет. Как отцу могла прийти в голову такая глупость? Альдо типичный испанец, только глаза серые. А я…
– Доктор Тардис ему поможет, – сказала Принс, и мне тоже казалось, что она хотела сказать другое, но не говорила. Зато я читал это в её глазах. «Я скучаю», «Люблю тебя», «Скорее бы увидеться». – Ждите указаний от Шепота.
– Понял, – сказал я. – Будь осторожна.
– Буду. Конец связи, – её изображение замерло, когда она в очередной раз закусила губу. Я никак не мог оторвать взгляда. Но заметил на смотровом экране движение.
– Шесть человек движутся в левую сторону ангара, – сказал пилот.
Андромаха в окружении пятерых людей шли к своему невидимому кораблю.
– Мне пора, – сказал отец. – Я сделаю так, что хотя бы он тебя больше преследовать не будет.
– Один ты не пойдешь, – я проследовал за ним к выходу из корабля. – Ты мой отец.Так, глава 20 выложена полностью. Я понимаю, что эта "встреча" Принс и Троя очень короткая. Но пока можно было лишь так! Спасибо большое, что читаете)
Глава 21. Доверие
~Марс~
В однотипных коридорах лаборатории можно было затеряться. Нам с Шёпотом пришлось разделиться, чтобы найти Андромаху. Я принял медицинский активатор, который мне с собой дала Мадлен. От него на время стало заметно лучше, но ненадолго. Мы с Катраном переходили от одной кровавой стычки к другой. Доктор Тардис каждый раз терпеливо находила себе укрытие и отстреливалась по мере сил. Это был её первый бой в нашей команде, и она показывала себя хорошо.
Имперцы вылезали из-за каждого поворота, озаряя полумрак яркими синими вспышками бластеров. Я стрелял в противников, стоило им только появиться, но они, как рой насекомых, были неистребимы.
«Время пыль под сапогами, жизни непочатый край, бластер бери и воюй»
Я напевал про себя, как мантру песню, которую мы распевали с Шёпотом. Тогда он только привёл меня в военную академию, а я не представлял, как дальше жить после смерти родителей. Тогда, казалось, что самое страшное со мной уже произошло.
«Когда в руках зола, ты думаешь о смерти, но ты живой, всем назло»
Сейчас я прокручивал эти слова, чтобы поддерживать боевой дух. С каждой минутой становилось всё труднее быть той скалой, на которую должны опираться другие. Одолевала слабость, я сильно потел, возвращалась боль в районе живота.
– Мне пришла свежая мысль, как обезвредить бомбы, – передал мне по связи Смарт.
– Вы их нашли? – выдохнул я, радуясь, что хоть что-то уже было сделано.
– Почти… – шум перебивал слова. – Здесь имперцев, как астероидов в поясе. Дохрена! Рассел говорит, через два пролёта схрон.
– Понял, – быстро сказал я, стреляя в выскочивших из-за угла врагов. – Мы с Катраном ищем Андромаху. Доложи, как обнаружите бомбы.
– Принято.
Я не успел прервать связь, как впереди появилась группа из десяти человек. Среди них я сразу узнал фигуру в синем пиджаке и штанах с чёрными лампасами. Андромаха! Вот он! Новая порция адреналина разлилась по венам, наполняя сердце горячей плазмой решимости. Я снова не чувствовал боли.
Пользуясь тем, что я увидел их раньше, чем они меня, смог быстрым огнём ранить или убить троих. Попытался попасть в Андромаху, но живот будто обожгло. Я отскочил за угол, прислонился к стене за переборкой и начал оседать.
И… ничего не мог с этим поделать. Тело не слушало приказов. Никакой адреналин больше не помогал. Я попытался выпрямиться, но просто съехал на пол. Задели всё-таки? Ткань лонгслива становилась влажной…от крови, но в меня не попали. Шов разошёлся?
В какой-то момент получилось оттолкнуться, встать. Нет, я так просто не сдамся. Стрельба продолжалась, Катран прикрывал. Я осторожно посмотрел из-за переборки, прицелился и почти попал в Андромаху, но в последний момент его загородил какой-то смертник. Град лучей обрушился на меня, и я снова спрятался, но моя атака позволила Катрану уйти из-под огня.
Я оказался в нише, за которой была гермодверь, и снова накатила такая тяжесть, что пришлось прижаться к стене.
– Всё серьезно? – спросил я, теряясь в округлившихся глазах доктора Тардис.
– Очень, – она подхватила меня под руку, используя силовые установки бронескафа. На ней был всё тот же имперский, только вадовские эмблемы стёрли.
Я прострелил замок, открывая гермодверь.
– Катран, преследуй цель до ангара, – передал я по связи. – Свяжись с Ханом, задержите этого упыря, он не должен улететь со станции! Я приду к вам. Сейчас… доктор…
– Принято, преследую цель, – пришёл ответ.
Тардис увела меня в техническое помещение лаборатории, где я и сам не помню как, оказался на полу. Нас не преследовали. Андромаха спешил свалить. Я должен был его ликвидировать.
Только теперь я даже не знал, смогу ли заговорить. Тардис наклонилась ко мне, разорвала лонгслив. Я почувствовал теплое прикосновение её аккуратной руки, затем холод от спрея, который она распылила мне на грудь и живот. Жжение стало стихать, но мой ум проваливался куда-то в пуховое ничто. Мягкое и бесформенное. Никак не удавалось сосредоточиться.
Я глядел в бледно-карие глаза Тардис, и будто держался за них хлипкими щупальцами рассудка.
– Андромаха идёт в ангар… он улетит…. И…. – я понял, что начал забывать слова. – Какие красивые…
Наверное, я это сказал про её глаза. Сам не понял. Будто услышал слова, сказанные моим голосом, но не мной.
– Там Трой… и Хан, и Герман… Катран… – я почувствовал немного силы в руках, и попытался рывком подняться. – Они справятся, в таком состоянии я лишь помешаю…
– Да, у вас проблемы со швом и интоксикация, – она легко, но настойчиво придавила мне плечо. – А что вы себе вкалывали?
Она приложила к моему лбу что-то холодное, и стало внезапно приятно.
– Не знаю. Что…было, – я ощущал, что язык постепенно начинал слушаться. – Мне нужно быстро прийти в норму…
