Алямм испуганно обернулся, смутился и тут же начал стирать передними отростками слизь с обложки книги.
— Ладно, ладно, — сказал Секач, забирая том из черенков хрумма, — я сам. Какими судьбами к нам, дружище?
Алямм спохватился, подобрал сопли и выпустил облачко ароматических спор. Вонять сразу стало значительно меньше. Вообще-то Алямм — классный парень, в шахматы рубится здорово, в ихтиологии разбирается, но в пору почкования, когда их народ уходит для продолжения рода в океан, жутко воняет. Что поделаешь, свойства организмов у них такие, уходят в океан, цветут и пахнут, от оргазмов содрогаясь. Как раз к началу курортного сезона выберутся они из воды в удвоенном количестве и разбредутся по берегу, чтобы пустить корни в ожидании туристов. И будут ласково качать их на своих лианах, обдавая облачками волшебных ароматов, и будут им дарить букеты сорванных с себя самих цветов, и петь им саги о Райских Кущах — прекраснейшем месте на земле. Не бесплатно, конечно, все хруммы, как правило, на окладах в турфирмах. Но это когда еще сезон начнется, через месяц с лишним, а сейчас у хруммов самая любовь. Тем более удивительно, что в такую благодатную пору Алямм покинул зацветшую водную среду, не закончив сладостного процесса. Вон у него бутоны набухли, и второй стебель наметился.
Алямм сделал церемониальный поклон, распустив лепестки главного цветка, тут же деловито сложился и прошелестел:
— Меня послать старейшины, лейтенант Секач, они очень озабочены.
— И чем же именно? — спросил Секач, усаживаясь на койку.
— Наши разведчики доложить, что в океане у восточного рифа быть что-то чужое и опасное.
— Что значит «чужое»?
— Они пока не могут объяснить, но что-то очень, очень, очень опасное. Не наше. Старейшины просить тебя проверять, но быть осторожный.
— Где именно у восточного рифа? Риф, он большой.
— В районе между тем, где кататься на попах, и тем, где играть мудрые морские млекопитающие…
— Это значит, между аквапарком и дельфинарием?
— Да, наверное, старейшины сказать, что Секач найдет. Я все сказать, мне пора в океан.
Алямм снова показал Секачу свой церемониальный цветок, в этой цветовой гамме означающий пожелание счастливо оставаться, и, шлепая нижними корневищами по влажному полу, двинулся к выходу. Секач проводил его взглядом и задумался. По идее, это было не его собачье дело. Его дело — космодром, все эти стартовые площадки, склады и пакгаузы. А тут океан, какой-то восточный риф, что-то опасное и чужое. Да, Алямм так и сказал: «Опасное!» Замечательно! Хоть какое-то разнообразие. Посмотреть что ли, раз все равно делать нечего.
Секач связался с техблоком и заказал вездеход с полным комплектом для подводного плавания. Тут же запищал внутренний селектор и заговорил голосом его напарника:
— Секач, ты что, с ума от жары сошел? Какой акваланг? Сейчас в океане от этой цветущей гадости не протолкнуться.
— Я хочу проверить дельфинарий.
— Дельфинарий? Так он тоже зацвел.
— С горок в аквапарке покататься захотелось.
— С горок в акваланге? Ты точно с катушек съехал. Это, наверное, когда на пилота учился.
