вид, что это у меня получилось случайно, и она отвернулась, пряча улыбку.
Так мало происходило хорошего, и удивительно, что оно произошло сейчас.
— Эта серёжка что-то значит, доктор? — осторожно спросил я, по-прежнему ощущая, как мысли расплываются.
— Что я совершила преступление, — сказав это, она зачем-то посмотрела мне в глаза. — Это клеймо.
Её голос звучал немного звонко, будто в нем пряталась обида или злость.
— Вы кого-то убили?
— Нет.
— А что же вы сделали? Вы можете мне сказать, а через час не реанимировать, — я усмехнулся, и она ответила лёгкой полуулыбкой.
Она обвела глазами моё лицо, посмотрела так, будто обнаружила на нем что-то новое и интересное.
— Мужу изменила, — Тардис опустила голову и протяжно выдохнула. — На реанимацию теперь не надейтесь.
— Понял, — я опешив, кашлянул, и живот отозвался отголоском боли. Измены в Империи всегда порицались, но чтобы до клеймения дойти… — Можете её снять. Здесь это не преступление.
— Я подумаю, — её тон резко стал строгим. — Ещё пять минут, и вы будете готовы.
Когда стало легче, я подумал, что эти минуты оказались необходимой передышкой.
— Трой~
Отец обернулся, посмотрел на меня. Я увидел его моложе лет на пятнадцать. Каким-то мечтательным и живым. Тем папой, кормящим голубей в парке Монсо. Маму за его спиной, которая вот-вот положит ему голову на плечо.
Теперь это воспоминание отравили сомнения: любила ли она отца, притворялась ли. Но тогда он выглядел счастливым, и отблеск этого счастья я замечал в его глазах сейчас. А что я сделал-то? Всего лишь сказал: «Ты мой отец».
С нажимом, уверенностью. С чётким чувством. Каким бы он ни был, как бы меня не обижали его подозрения, я любил его.
— Останься, Махаон использует любую возможность, чтобы тебя убить, — сказал отец, затем, отложив трость, расстегнул пиджак, и сорвал с шеи цепочку и в сжатом кулаке протянул мне. — Возьми.
Я взял из его рук цепочку, на которой висело золотое кольцо. Мамино кольцо. В первую секунду я обрадовался. Хотел же сделать предложение Принс.
Но… это всё слишком походило на прощание.
— Потом отдашь, — сказал я, попробовав вернуть. Отец окинул меня леденящим взглядом, заставляя замереть.
Он подошёл к аппарели, затаился. Такой героический у него был лик… Всю жизнь отец казался лицемером. Всегда улыбался, говорил мягко, и его неискренность пугала и отвращала меня.
Теперь я больше понимал его. Я жаждал сказать об этом. Ничего, найдётся ещё время. Мы обязательно поговорим. А ещё… Я на миг представил, как десантники собрались в кают-компании корабля. Вараха вывела ко мне невесту, я надеваю ей кольцо мамы. Отец рядом. Никуда он не денется.
«Какой план? — передал я вопрос на его нейросеть. — Я иду с тобой. Буду прикрывать».
«Они идут к своему кораблю, — сказал отец. — Я устрою им засаду».
Я не успел ничего ответить, послышалось гудение от невидимого корабля. Пол задрожал. Задребезжал погрузчик. Я отвлёкся, всматриваясь в пустоту, из которой доносился звук работы двигателей.
А отец спрыгнул с аппарели и моментально исчез между контейнерами. Точно ниндзя. Вот черт, ещё хотелось спросить у него, откуда такие навыки? Но не крикнешь же сейчас вдогонку? Да и зачем отвлекать мысленными посланиями через нейросеть. Позже. Обязательно спрошу. Идти за ним не стоит. Мне хорошо помнилось, как я неуклюже скрывался с Сантьяго в лаборатории.
«Я тебя прикрою», — передал ему я, а он ничего не ответил.
Стало неприятно, опять отец не рассматривает меня всерьёз. Пусть так. Сидеть в корабле я не смог, да и вдруг понадобится моя помощь. Осторожно высунулся из корабля, увидел, что Хан засел рядом с погрузчиком, и, скрываясь, наблюдал за Андромахой и его людьми. Лязгание металлических ботинок о пол бродило по просторному помещению звучным эхом. Враги шли из другого конца ангара к своему кораблю, который теперь почему-то стал видимым.
Враги. Убийцы, готовые взорвать станцию с тысячами людей. У меня не может быть с этими извергами ничего общего. Хорошо, что отец не такой. Как и многие другие имперцы.
Я тихо спустился к десантнику.
— Пытался подорвать их суденышко, но получилось только сломать стелс, — тихо сказал Хан, и сквозь стекло шлема я увидел его напряжённое лицо. — У меня приказ задержать этого урода, а ещё защищать тебя. Вернись на корабль, Трой.
— А мне нужно защищать отца, — ответил я, доставая пистолет.
— Твой отец прямо Оби Ван, — буркнул Хан. — А ты просто пилот и милашка, как ты ему поможешь?
Я даже сразу не нашёл, что сказать. В те секунды, пока висело молчание, за погрузчиком что-то взорвалось. Он качнулся, проехал полметра боком. Меня откинуло на Хана, я ударился плечом о ящик. Пространство вокруг быстро заволакивало дымом. Взрывы послышались в других частях ангара.
— Черт, — прорычал Хан.
Ничего не было видно даже на расстоянии вытянутой руки. Как ни странно, я испугался больше за отца, чем за себя.
«Папа, перестань играть в одинокого рейнджера. У тебя катана. Давай в «семь самураев»? Сделаем это вместе? Сообща?», — отправил я ему сообщение на нейросеть, думая, вдруг он отреагирует на шутку. Он любил, как старый чёрно-белый фильм Куросавы, так и новые экранизации.
Сердце отчеканило в рёбра барабанной дробью. Отец не отвечал.
— Они пробуют скрыться по-быстрому, — проворчал Хан. — Дым какой-то ноу-хау. Датчики бронескафа сквозь него не видят.
«Подсвети живые объекты в пределах видимости и смоделируй окружающее пространство», — попросил я у нейросети.
В пелене дыма сначала загорелись красные точки, затем кое-где появились очертания предметов и стен в виде зелёных полос.
— Я вижу их, — сказал я Хану.
«Отец, как ты?», — передал я сообщение на его сеть. Ответом снова послужила тишина.
— Говори направление, — сказал Хан.
— Они сейчас примерно в тридцати шагах справа, за рудовозом, — сказал я.
— Хорошо, двигаем туда, если что-то будет меняться, сообщай, — произнёс он, отдаляясь от меня.
Передвигаться на ощупь было сложно. Догоняя Хана, я споткнулся о какой-то выступ на полу, едва не упал. Судорожно вздохнул. Яркий луч пронзил дым, я нырнул к полу. Шипящие звуки ввинчивались в уши, пространство рядом окрашивалось желтыми вспышками. Я жался к холодному металлу и осторожно глядел перед собой, туда, где мельтишили три красные точки.
Стреляющие враги.
«Не застревай на месте, перемещайся, если уж влез!» — от отца пришло сообщение, я едва успел его прочитать.
Пусть тон сообщения показался мне недовольно-назидательным, я был счастлив, что отец мне ответил. Но отец прав, я здесь застрял. Нужно уходить.
Пользуясь подсказками нейросети, я кувыркнулся за какой-то бак, затем за гору деталей от корабля.
«Я их отвлеку», — передал ему ответ я, и был уверен,
