и разбираются те, кто понимает. Так, орлы?!
– Угу, – рядовой, прикончив сосиску, выудил из кармана на плече шоколадный батончик и принялся его разворачивать одной рукой, достаточно сноровисто. Вторая все так же лежала на автомате.
И что нам теперь делать? В участок никак нельзя. Нас просто пристрелят или отдадут ордынцам на растерзание. Бежать, используя сверхреакцию и стремительность? Можно попробовать, но если они начнут стрелять длинными очередями куда не попадя, то пуля-дура вполне способна задеть кого-то из нас. А флюктуация эфира такая, что защитное поле может и не сработать. Кинуться на них? Отключить? Вот будет комедия – дипломат напал на полицейского. Дипломатического статуса с нас никто не снимал, объявление в розыск просто фикция, а вот нападение на полицию – это серьёзно. Но дело даже не в этом. Полицейские хорошо так стоят, на расстоянии. И видно, что, несмотря на раздолбайский вид, ребята ушлые. Будь они вооружены пистолетами и дубинками, мы бы их уже укладывали в салон. Но пулемёт и два автомата – это серьёзно.
Будто почувствовав наши мысли, лейтенант процедил:
– И не думайте дёргаться! Замордуетесь потом дырки в себе считать! А ну в машину!
Я шагнул в сторону патрульной машины. Ну что ж, можно попытаться сбежать на ходу. Посмотрим. Жизнь всегда предоставляет шансы тем, кто готов их использовать.
Я сделал ещё один шаг…
По голове и ушам страшно врезало чем-то. И я увидел перед собой асфальт – очень близко. Чересчур близко. Потому что я на нём просто лежал!
Вокруг стояла пыль, в ушах звенело. Жахнуло очень хорошо. Я приподнялся, кашляя от пыли, увидел, как офицер с трудом поднимается на ноги и встаёт, покачиваясь и опираясь на автомат, как на костыль.
Он прокашлялся и выдал витиеватое длинное ругательство. А потом спросил:
– Все живы?
Живы оказались все. Только у сержанта на щеке была глубокая царапина, да у рядового порван китель.
Я огляделся. Павильон цветочного магазина и табачный киоск справа от нас исчезли – теперь на их месте были развалины и обломки. В воздухе столбом стояла пыль.
Лейтенант потряс головой и с чувством воскликнул:
– Чуть не накрыло! Это разве жизнь?! Лучше при лирианах с горячей водой и при порядке, чем при этих историках с их псалмами!
– А что это было? – осторожно спросил я.
– Бомба с бомбовоза! Его неделю собирали, чтобы жахнуть по шахтёрам. Один только остался на ходу.
– Один бомбардировщик на всю Шизаду? – не поверил я своим ушам.
– Да! Лира оставила нам тьму оружия! И двадцать лет его распродавали диким океанским племенам за гроши! В результате на ходу у нас один бомбовоз! И тот снаряжают всей армией. Вот бомба и оторвалась на лету!
– Почему вы так думаете?
– А что, в первый раз, что ли? У них ничего не работает! Здесь всё через одно место! В зад этих историков! Этих синекожих! Этих ордынцев! Господи, верни нам Лиру!
У полицейского лейтенанта была настоящая истерика. На нас внимания уже никто не обращал. Можно было попытаться незаметно улизнуть. Но не стоило.
– А что нам делать, офицер? – спросил я
– Да идите, куда шли! Чтобы я для этих голубокожих хоть пальцем пошевелил! Да гори они в аду. Верно, Шуляй?
– Верно, – рядовой нервно жевал очередную шоколадку – старая затерялась где-то в пыли. – Кормить, гады, совсем перестали.
Мы двинули прочь от разбомблённой площади. Плюхнулись в сквере на лавочку. Одежда наша самоочистилась, наноэлементы сменили её цвет, оставалось только умыться и отряхнуть волосы от бетонной пыли.
– М-да. Ситуация – произнёс я и выкликнул рейтинг.
– Ты смотри, – удивился Абдулкарим.
Встреча с полицией и бомбёжка прибавили к Рейтингу состояния сразу десять процентов!
* * *
Галерист ничем не отличался от других представителей этой профессии. Одет он был в бархатный малиновый пиджак, вместо галстука на его шее розовела бабочка, брюки отличала необъятная ширина. Лицо – одухотворённое, взор устремлён прямо в космос, где Абсолют ткёт свою гармонию. Однако едва вопрос заходил о ценах и продажах, глаза становились острыми, цепкими и до безобразия хитрыми. Имелась у этого человека одна небольшая особенность – он был карликом.
Мы заявились к нему вместе с Хлюмпелем. И если на нас галерист смотрел, как на предмет манипулирования и облапошивания, то, ловя насмешливый взгляд профессора, явно терялся. Видимо репутация у нашего союзника была серьёзная, что, впрочем, нас только радовало.
– Новые времена вдохнули новую жизнь в наш бизнес, – вещал карлик.
Мы вошли в первый зал галереи. Аншлага здесь не наблюдалось, но хозяина это нисколько не огорчало.
– Теперь во главу угла мы ставим искусство народа и для народа. Народа Свободной Шизады! – как на трибуне крикнул он и бросил вопросительный взгляд на Хлюмпеля, ожидая одобрения. Но тот только весело хихикнул, разглядывая первую картину в экспозиции.
– Сегодня здесь представлена патриотическая выставка современных художников, – продолжил галерист. – Она называется «Исторический реванш» и повествует о борьбе нашего народа за свободу, уходящую корнями в тысячелетия. Заметьте нашу творческую находку – мы выстроили полотна в разрезе исторического развития, что соответствует общественным трендам. Не так ли?
– Да так всё, дорогой мой Жмук Кулькучий, – благосклонно кивнул профессор. – Искусство – это тебе не жабу щекотать!
Дальше мы полюбовались на серию забавных сюжетов. Протошизианин на Альфе-один обучает древних бабитян строить ступенчатые пирамиды. Шизианин учит земледелию пещерных людей и даёт им огонь и колесо. Он же приручает дикого шмуркаля и суёт ему прямо в руки орудия труда. Благородный шизианин-рабовладелец учит строить благодарных рабов-шмуркалей каналы в пустыне. Взбунтовавшийся шмуркаль, ставший феодалом, с плёткой в руке заставляет шизианина копать на бескрайних плантациях картошку. Он же едет в бричке, запряжённой шизианами. Мерзкий шмуркаль-капиталист гонит обессиленного от голода голубокожего на завод. Мерзкий трудоармеец заставляет шизианина, облачённого в грубую робу, рыть малой сапёрной лопатой котлованы для завода шарикоподшипников. Шмуркаль принуждает шизианина-инженера строить тоталитарный космопорт на Архипелаге…
– Взгляните внимательнее на этот раздел, – карлик провёл нас в следующий зал, опираясь на длинную указку, которой, из-за недостатка роста, без всякого пиетета тыкал в живописные полотна. – Здесь висят портреты великих шизиан.
С полотен взирали кто печально, а кто недоуменно, знаменитые алхимики и химики, первооткрыватели и космонавты, императоры и акулы бизнеса. И все они, по уверениям карлика, были чистокровными шизианами, правда, думаю, большинство из них сами об этом и не догадывались.
Закончив с выставкой, галерист провёл нас в торговый зал. Там стены были завешаны иконами и старыми картинами, в витринах лежали ложки, поварёшки, шкатулки, предметы культа – осколки былых времён, отрада для коллекционера
