унижения Каплана – проигнорировал выпад целиком и полностью. – Уж точно не проси нас вести себя с прожженным шоуменом как с какой-то трусливой девственницей!
– Давайте сразу перейдем к делу, – сказал Грин, – чтобы не заканчивать стирку грязного белья в присутствии Джека. Безотносительно вопроса его выдвижения – у тебя и у Дика есть веская причина играть в мою игру. И имя этой причине, как губернатор Грег Моррис уже знает…
– Рассел Дикон, – изрек Мастертон таким тоном, будто эти два слова слагали какое-то на редкость скверное, табуированное ругательство.
Каплан поморщился снова, и Грин подумал: «Конечно, бедный старый Рассел – заранее запланированная жертва. Он и Дик пытались изничтожить друг друга с тех пор, как собачились в Конгрессе, проясняя вопросы: должен ли президент, выдвигаемый от Борцов за социальную справедливость, быть черным или белым… выкормышем Дика или подсосом Рассела… истым гарлемцем или парнем из Виллиджа… и далее по списку. И до сих пор, учитывая то, что все деньги белых нью-йоркских богачей образовали нехилую горку за спиной Раса, у Дика не имелось и тени шанса одержать над Диконом верх – и он прекрасно это знал.
– Правильно, наш дорогой брат, конгрессмен Рассел Дикон, – сказал Грин. – Вы хорошо знаете, что я лично ничего не имею против Раса, но я хочу, чтобы Баррон стал президентом, и вы двое сможете продвинуть необходимое количество голосов в Национальном совете. Потому, если ради этих голосов вы затребуете голову Дикона на серебряном блюдечке… что ж, я готов на такие жертвы.
– Допустим, это интересное предложение, – заметил Каплан. – Но как ты собираешься вывести Дикона из игры?
– Сам я этого сделать не смогу, – заметил Грин. – Я – нет, а вот Джек Баррон сможет. Ты, Вуди, держишь Стрип-Сити – то есть, за исключением нескольких районов на окраине Сан-Франциско, всех Борцов западного побережья. Дикон контролирует Виллидж – то есть, на данный момент, все нью-йоркское крыло Борцов. Вы пока на равных. Но ежели Дикон выбудет – ты станешь главным хипповским гуру, как всегда и мечтал. В твои руки перейдут восточное побережье и Калифорния.
– К чему ты клонишь, Грин? – спросил Мастертон. – К чему такая откровенность, когда сам губернатор штата Калифорния сидит рядом с нами, а?
Грин улыбнулся, увидев гримасу презрения, проступившую на лице Морриса.
– Все просто, – сказал он. – Каждый из нас хочет чего-то своего. Единственный способ получить это – пройти часть пути вместе. Что касается тебя, Дик, то, если Вуди вытеснит Дикона из Виллиджа, ты будешь контролировать нью-йоркское крыло – Вуди сосредоточит все силы в Стрип-Сити, в четырех с половиной тысячах миль от твоей зоны влияния. Все, что интересует Вуди в Нью-Йорке, – это тамошние общины хиппи, а их там не так чтобы много к сему моменту осталось. Если ты, Дик, возьмешь под контроль черное нью-йоркское крыло Борцов, позиции Малкольма Шабаза уже не будут казаться такими уж прочными. Он и его африканские бандиты потеряют очки доверия – хотя бы в силу того, что ты, Дик, на фоне Шабаза кажешься очень милым и интеллигентным малым. Уверен, Вуди согласится с таким раскладом – ему-то достаточно лавров единоличного Генерала Американских Хиппи. А что до моих интересов… ну, вы же сами знаете, какая у нас с Джеком связь. Если Баррон победит, я буду представлять Черную Силу, незримо орудующую за сияющим престолом Дома Белых.
Моррис усмехнулся при этих словах. «Ну и славно, – подумал Люк, – пускай веселится, если ему так приятнее».
– Итак, – подытожил он, – приблизительно такой у нас расклад по интересам. А теперь, друзья мои, скажите – чье имя в Виллидже звучит более весомо, чем имя Рассела Дикона?
– Джек Баррон, – медленно, по слогам произнес Каплан. – Этот хитрожопый трепач.
– О да – и у тебя сейчас перед глазами, уверен, лишь половина его хитрой жопы, – изрек Грин с довольной улыбкой. – Джеку наплевать на партийную политику, он предпочитает не забивать себе голову нашими распрями. А нашему другу губернатору Моррису плевать на подковерные делишки Борцов. Так что будет очень легко использовать Джека, чтобы выгнать Дикона, как только он станет действующим лидером коалиции. Я ясно излагаю?
Мастертон улыбнулся.
– Вполне, – сказал он. – Ну, допустим, я на твоей стороне – если Баррон убедит меня, что согласится подыграть.
– Я тоже присоединюсь, – подал голос Каплан. – Но ты же не веришь всерьез, что Джек сможет победить на президентских выборах?..
Грин не стал спешить с ответом. «Тут надо быть осторожнее на поворотах, – прикинул он. – Дик и Вуди оба понимают, кто возглавит партию, если Джека действительно изберут. Так что впору изобразить невинность. Пускай думают, будто я – просто тупой террорист-смертник, флюгер, легко поворачиваемый по нужному им ветру».
– Кто знает? – загадочно протянул он. – Определенно стоит попробовать – у нас ведь в команде теперь еще и республиканцы. Конечно, нам пока очень сложно добиться успеха, но в любом случае это лучший шанс из всех возможных. По моему мнению, постараться стоит. А вы что скажете, мистер Моррис?
– Ты прекрасно знаешь, что я думаю о тебе и тебе подобных, Грин, – сказал Моррис. – И ты также знаешь, как сильно я люблю Джека Баррона. Но выбор стоит между Барроном и подставным лицом от Демократической партии, избранным Говардсом. Поскольку Фонду не нравится Эдди-Самозванец, у Эдди нет никаких шансов на официальное выдвижение от Демпартии. Давайте объявим перемирие, господа, пока мы не выдавим демократов. А уж потом… потом, я полагаю, победит сильнейший.
– Отлично сказано. – Грин просиял. – Вот почему нам так необходим Баррон. Все, что ему нужно сделать, – засветиться на политической арене, приободрить всех немножко… и не важно, выиграет он или проиграет. По крайней мере, он сможет ликвидировать демократическую клику, стоящую за Фондом. Но прошу вас особо отметить – Джек не очень-то настроен на политическую волну. Может, нас ждет отказ, а это нежелательно. Так что будьте предельно тактичны и осторожны в беседе с ним. Помните – именно мы должны его убедить.
«И теперь, – сказал он себе, – остается только ждать. Все готово для возвращения мамы-птицы в гнездо… в гнездо Беркли, где все началось».
В наступившей тяжелой тишине Люк испытывал два весьма отчетливых чувства: горечь и надежду. Что бы ни случилось сейчас, это станет венцом всей его карьеры, моментом истины. В иерархии Борцов за социальную справедливость он забрался так высоко, как только смог. «Выше черный и метить не может, – напомнил он себе. – Я сотворил себе аватар – Большого Белого Друга всех обиженных черных. Если каким-то чудом Джек победит, я стану президентом по доверенности. Джек давно потерял
