что-то лепил. Появление врача отвлекло его от этого занятия.
— Вот даже и не знаю, что ответить, — он казался крепче, чем до её ухода. — Скажешь "да" — решите, что вас упрекают за недостаток внимания. Скажешь "нет" — что намекают на излишнюю заботу…
Он улыбался, но взгляд оставался серьёзным.
— Я хотел с вами поговорить.
— Когда об этом так глубокомысленно размышляют, это значит "нет" мистер Тарди. И видимо, моё отсутствие идёт вам больше на пользу, чем все мои капельницы вместе взятые, — парировала она со слабой улыбкой. — Мне тоже нужно с вами поговорить.
Она с интересом рассматривала то, чем он занимался в её отсутствие.
— Но только после вас, мистер Тарди.
В пальцах пилота собиралась взлететь какая-то птичка. Не самая умелая работа, но птаха не выглядела испуганной — скорее весёлой.
— Тогда садитесь рядом, и поговорим о том, что мне на пользу, Эни, — пригласил он девушку.
Эни с тихим отчаянием присела рядом. Её пальцы коснулись птички из пластика, которой касались ЕГО руки. Он художник… Ещё одно достоинство, за которое можно… которым можно восхищаться.
— Неиспользованные кусочки надо герметично завернуть, а то они необратимо засохнут, — тихо произнесла она. У неё было четыре возможности не вернуться сегодня. Разбиться в спидере, устроить перестрелку с бродягами и погибнуть, просто улететь и не вернуться. И сдать его имперцам. Вот этого она не сделала бы никогда… Даже если бы… А теперь видеть его каждый день…
Она вскочила.
— Мистер Тарди, вы говорите, пожалуйста, я пока поставлю капельницу… Если вы не возражаете, конечно.
— Не торопитесь, — попросил пилот, аккуратно убирая остатки пластики в пакет. — Я хотел поговорить о том, что вы сегодня увидели, когда брали у меня кровь. Вы ведь поняли, с чем имеете дело, верно?
Эни села рядом, отвернулась и кивнула.
— Да… — с трудом сказала она. — В моей практике был такой пациент. Правда, тогда я не знала, что ЭТО такое… Зато узнала потом…
— Судя по тому, какие сны вас посещают, это не было приятным опытом, — шероховатые от пластика пальцы коснулись её руки. — Мне жаль… Могу только сказать, что у меня нет намерения причинить вам вред. Но само общение со мной может быть для вас опасно. Я обязан предупредить вас об этом.
«Ещё как опасно…» — криво усмехнулась Эни, удерживая в сознании ощущение его прикосновения. — И как я должна на это реагировать, мистер Тарди? Встать, уйти? И вы меня отпустите с этим знанием? Зачем вы мне это говорите? — выговорила она ему с неожиданной горячностью.
— Было бы лучше, если бы я использовал вас втёмную? Я вас уже отпустил с этим знанием, Эни, — напомнил ей пилот. — Вы поняли, кто я. Я это видел. Я совершил ошибку… Вас нельзя было отпускать без сопровождения, тогда вы не пострадали бы.
— Это было стечение обстоятельств. Я не девица из института благородных девиц, мистер Тарди, — сказала Эни, стараясь говорить спокойно. — Вам абсолютно незачем брать на себя вину за моё лихачество. И ещё… — она перевела дыхание. — Вы очень рисковали, отпуская меня. Не потому, что я могла вас предать. Я не могла, — её серые глаза смотрели открыто и прямо. — Но вы не могли этого знать. Я тоже, в свою очередь, хочу ответить на доверие… — она помолчала и тихо сказала. — Меня зовут Пола Каррада… — было так непривычно произносить его губами, уже почти забывшими это сочетание звуков. — И это мой ответ на все ваши предупреждения. Я принимаю всё.
Пилот медленно кивнул.
— Я не могу ответить вам взаимностью — моё имя для вас станет приговором, если нас всё-таки найдут, — негромко отозвался он. — Так у вас останутся хоть какие-то шансы… Вы сможете честно и искренне сказать, что не знали, с кем работаете. Форс-допрос это подтвердит… Теперь о другой стороне вашей безопасности… Пока я болен — не подходите ко мне, если вы рассержены, в отчаянии… Я не смогу сдержать свои инстинкты. Вам это вреда не причинит, но чем больше я буду получать таких эмоций, тем… Темнее буду становиться сам. Я этого не хочу, Эни.
— Разве я спрашивала ваше имя, мистер Тарди? Вы меня предупреждали, что многое останется в тайне. И я все понимаю. Что касается моих шансов на спасение, если Империя нас обнаружит, — усмешка получилась довольно мрачной. — То они и раньше стремились к нулю…
В номере повисла гнетущая тишина.
— А можно попросить вас, мистер Тарди? — Эни вдруг посмотрела на пилота с улыбкой.
— Попросить — можно, — пилот поставил птичку на стол рядом с койкой — сохнуть. — Не могу гарантировать, что выполнить просьбу будет в моих силах.
— Тогда не буду, — Эни с сожалением отвела взгляд от птички и встала. — Мне пора возвращаться к своим прямым обязанностям, — сказала она спокойно… "Сотрясения головного мозга никогда не проходят бесследно, — поставила она себе неутешительный диагноз. — Наговорила тут с три тяжёлых транспортника. Забыла субординацию".
— Я всё понимаю, мистер Тарди. Там, у двери… Я почувствовала. Это было странно, — сказала она, вводя ему иглу в вену. — Я не хочу, чтобы из-за меня вы стали Тёмным… Я постараюсь быть осторожнее, — мягко закончила она. — Извините.
— Вам не за что извиняться, — пилот прикрыл глаза. Тарди. Заблудившийся. Это только прозвище, которое никогда не станет именем. Над тем, как его будут звать, он подумает потом. — О чем вы хотели меня попросить?
— Я хотела попросить вас подарить мне птичку, мистер Тарди, — сказала Эни, настраивая скорость капель на пульте. «Чтобы подержать её в руках, когда начну думать о той, что летает на недосягаемой высоте…»
— Это не невыполнимая просьба, — отозвался пилот. — Вам её раскрасить или оставить так?
— Благодарю вас. Оставьте так, — попросила Эни. — Мистер Тарди, скажите, что вам больше нравится, запах степи или запах лесов? К сожалению, у меня остались только эти. Но они прекрасно сочетается с кислородом и звуками живой природы. — Девушка держала в руках два герметично упакованных шарика.
— Сядьте, — попросил пилот. Он не забыл, как задел её чем-то и теперь тщательно подбирал слова. — Я вам очень признателен за заботу обо мне… Эни.
Настоящее имя все-таки не прозвучало. Но он дал понять, что запомнил его.
— Запахи и звуки — это прекрасно. Но они не придают мне сил. Вы только зря потратите их. Сила… — слово прозвучало. — Сила не признаёт заменителей. Я мог бы очень быстро подняться на ноги. То, что мне нужно, разлито в воздухе. Только протяни руку и возьми… Чуть-чуть жизни у того, у этого… Я не хочу так. А по-другому пока не умею. Мой первый наставник был
