он теперь под черной броней? Его починили? А шрамы? Впрочем, не плевать ли на шрамы. Голос живой — это важнее.
— Это ключ от твоей каюты, — андроид царапнул ей чем-то по ладони. — Это от моей.
И вернулся к сдержанной перепалке с Джуром. Что такое? Последнюю фразу Самина поняла верно:
— Догадываюсь, чего ты хочешь, — щелкал языком Эйден. — Не вмешивайся!
Риз Авир произнес что-то, не подлежащее переводу, но понятное интуитивно. Непечатное. Почему Эйден его отталкивает? Синтетик умолк и подошел к девушке. Черное нечто, вблизи туманно-дымчатое, приподняло ее лицо, чтобы заглянуть в глаза.
— У, как много там вопросов. Задам свой: что, если меня сошлют на Кси, к жорвелам?
— А они милые?
— Нет.
— Кусаются?
— Еще бы.
— От них есть какой-нибудь… спрей?
— Нет.
— Тогда я тебя брошу.
Без лишних слов тень поцеловала ее прямо сквозь черный туман. Прямо. Сквозь. Вот это технологии.
— Джур! Джур! Ж-ж-животное…
Риз Авир использовал заминку, чтобы выскочить из корабля первым. Эйден исчез следом, и Самина решила, что осталась одна в шлюзе.
— Леди Зури, господин Эммерхейс распорядился об адаптации, — из стены вышла копия Ри.
— Ты та же или другая?
— Нас невозможно перепутать. Я управляю флагманом. Прошу за мной.
— Ри, кто такие жорвелы? — спросила гостья, пытаясь разрядить молчание, пока они прыгали по минипортам к медблоку.
Перед ней раззявил пасть дутый паук-слизень во весь проем коридора. Самина взвизгнула и поняла, что он — лишь демонстрация. И что ни спрей, ни армалюкс такого не возьмут. Атомный взрыв — и то не с первого раза.
— Спасибо. И что мне брать с собой к этим тварям?
— Молитвенник и быстрый яд, миледи.
В блоке адаптации над ней тряслись и порхали, как над редчайшим экземпляром мотылька. Газовая кровать, о которую девушка споткнулась, как только налетела на газовые кресла, оказалась даже очень… лежабельной. Самой болезненной процедурой был сверлящий взгляд ассистентки. Самина прочистила горло:
— Ри, сходи куда-нибудь. Отдохни.
— Не поняла, миледи?
— Исчезни.
Прежде, чем произнести это, она миллион раз подумала, стоит ли добавить «пожалуйста», и решила так: либо Ри ее уделает, либо она уделает Ри. И не ошиблась. Пока шла процедура, девушка размышляла, кто мог быть создателем этой чопорной жабы. Ах, ну, конечно! Разработчик Эйдена, кто же еще. Гервин Эммерхейс, инженер андроидов и орудий для пыток. Вскоре Самине разрешили покинуть крыло адаптации. Она вышла в общий холл, от которого разбегались во все стороны коридоры поуже.
— Ри! — позвала она.
А что, если обиделась?
— Я здесь, миледи. Все хорошо?
Не обиделась. Надута не сильнее, чем раньше.
— Орис и Сиби здесь? Я хочу их видеть.
— Они в гостевом корпусе. Я провожу.
Самина осталась в восторге от коридоров с лужами минипортов. Шутка ли, гостевой корпус располагался на противоположной стороне коллабората. Звездолетов в нем была не одна сотня, и каждый размером с летающий небоскреб. Так много света играло внутри! Его источников девушка так и не приметила, он просто наполнял корабли, как воздух. Минуты три их носило по телепортам, пока не доставило к месту. Брат и мачеха обедали в кают-компании с виртуальным видом на ибрионские долины. Реалистичным настолько, что Самина вдохнула запах влажной травы и поежилась от ветерка. Орис кормил с руки невозможного зверя. Тот сидел у тарелки на задних лапках, был размером с морскую свинку, только кислотно-розовый и весь покрыт колючками. Брат и Сиби так увлеклись, что не видели девушку, пока та не позвала:
— Орис…
Он обернулся, и улыбка расплылась от стены до стены. Соображая на лету, Ри опередила приказ и исчезла по доброй воле.
Самина узнала новости. На Бране установили временное правительство, а Орис со дня на день отправлялся на Цараврию. Его ждали восемь лет обучения в имперских университетах. А затем, по словам Джура, он должен был вернуться на Брану, чтобы возглавить планету. Через десять лет контрактной службы он был волен остаться дома или мигрировать, куда захочет. Сиби Зури сохранила должность пресс-секретаря, несмотря на фельетоны об имперской знати. Уж очень меткий слог был у красавицы. И Брана ее любила.
Харгена нашли в дикой зоне «Валежника». Он пытался добраться до старого бункера — того самого, в котором побывал андроид. Кажется, председателю крупно повезло, что имперский патруль выловил его раньше, чем аморфофаллус. Орис говорил об этом нехотя и напряженно. Харген Зури все-таки был ему отец, и в общем-то неплохой.
— А это что? — Самина кивнула на ежа. Он пил из чашки Сиби, но та была не против.
— Нонч. Да-да, выглядит, будто пингвин собрался в клуб. Ничего о нем не спрашивай, сам не знаю. Но он ест все, что на столе, спит у меня на подушке и кусается, если гоняешь.
— Чем вы тут заняты? Дайте и мне какое-то дело, иначе до конца трибунала я сойду с ума!
Брат сложил приборы и развернул к ней экран комма:
— Эйден перед уходом отдал мне старые фото и видео с Шиманаем. Еще когда тот был человеком.
На столе были разложены карточки. С них улыбался молодой длинноносый лаборант с блестящим и острым взглядом. С опрятной кучерявой стрижкой. А на экране крутились модели туловища и головы для кибернетиков.
— Для него сделают новое тело, — объяснил Орис. — То есть его старое тело, то есть… имперского киборга. Нормального! И мозг забрали, чтобы там чего-то обновить. Нейроны, тела, все такое. Надо закончить с фотками, чтобы уточнить лицо, вот и поможешь нам.
— Давай выберем самые смешные.
— Садись, — пригласил брат. — Да, кстати, я уже начал замечать газовую мебель!
— Это вселяет надежду, — усмехнулась Самина, чувствуя себя клоуном, пока нащупывала себе кресло по залу.
* * *
Совет миров не имел постоянного места для экстренных заседаний. Для таких встреч, когда вопрос нельзя было решить заочно, геронты оборудовали площадку там, где им было удобно в конкретный момент. Но собрать вместе даже голографических советников было делом чрезвычайной сложности. Эйден, отправившись трибунал на три дня позже судей, да к тому же лично, прибыл туда быстрее нового канцлера.
Трибунал собрали неподалеку от Браны, в двух часах полета. Когда риз Авир принял корону, его прежнюю должность председателя занял ксит по имени Тикс. Геронт, безусловно, достойный, но вредный. Собственно, поэтому Эйден и предположил, что
