так уж и дорого, – вздохнул Виталик. – Разче что большой брат все время следит за нами, и это немного раздражает.
– Такова цена безопасности, – сказал Соломон. – Они и раньше так жили, кстати, и, вероятно, это их и спасло. Когда Система включила здесь тот же сценарий, что и на вашей планете, все измененные были уничтожены в течение нескольких минут.
– Вот они, преимущества тотального контроля над гражданами, – сказал Виталик. – Тут вся планета такая?
– Нет, – сказал Соломон. – Только этот континент-государство. На двух других континентах все, как обычно. То есть, как везде.
– И чего, соседи даже морем не набегают?
– Пробовали пару раз, насколько мне известно, – сказал Соломон. – Потеряли весь флот и перестали.
– Ну, допустим, открытое насилие тут невозможно, – сказал Виталик. – А если в частном порядке кого-нибудь отравить?
– Отследят по мониторам и накажут.
– Заманить в подвал и отравить?
– Все равно вычислят, – сказал Соломон. – Почему тебе это так интересно?
– Чисто академический интерес, – сказал Виталик. – Ни разу еще не встречал такого правила, которого нельзя было бы обойти. Кстати говоря, а куда мы идем?
– В бар, – сказал Соломон.
– А ты уверен, что нам это по карману?
– Если не напиваться.
– А зачем же тогда, сука, в бар?
– Там ждать удобнее.
– Чего ждать?
– Ты поймешь, когда увидишь.
– Но тут хотя бы подают настоящий алкоголь? Пиво?
– Что-то вроде того.
Местных на улицах было не много. Одеты они были в разного цвета хламиды, но встречались и комбинезоны, как у Соломона, и он, приложив к этому некоторые старания, конечно, вполне мог бы сойти за альва.
На пришельцев из других миров смотрели тут, по большей части, равнодушно. Неприязненных взглядов была всего пара штук, и дальше взглядов дело не пошло. Даже яйцом тухлым никто не кинул.
А уровни-то у местных были совсем низкие. От седьмого до пятнадцатого. Видимо, сытая и спокойная жизнь прокачке совсем не способствует.
– А почему они даже целью нашего визита не поинтересовались?
– Если ты можешь себе позволить оплатить пребывание здесь, предполагается, что у тебя есть какая-то цель, – сказал Соломон. – Но им это без разницы. Ты платишь и соблюдаешь правила, и тебя терпят.
– А если, допустим, я сюда телепортировался, а денег у меня нет? – спросил я.
– Получишь год исправительных работ на благо общества, в конце которого тебе выдадут бесплатный телепорт куда-нибудь, – сказал Соломон.
– Внезапно, лайфхак, – сказал Виталик. – Как бесплатно получить год безопасной жизни. Хотя это зависит от того, какого рода тут работы выдают. если улицы подметать, так это одно, а если кайлом в урановых рудниках махать, так это совсем другой коленкор.
– Если бы это так работало, тут были бы толпы нелегальных иммигрантов, – заметил я. – Так что не думаю, что речь о подметании улиц идет.
– Поскольку Система в этом мире все-таки присутствует, здесь есть данжи, – сказал Соломон. – Вот их нелегалы и чистят. Лут, конечно, у них отбирают, но, если повезет, за год можно неплохо прокачаться. Но на самом деле, мало кому так везет, чтобы целый год постоянных сражений пережить.
– А чего они своими роботами данжи не чистят, к хренам?
– Куда тогда нелегалов девать? – спросил я.
– Это политический момент, скорее, – сказал Соломон. – Роботы нужны, чтобы обеспечивать безопасность граждан. Данжи гражданам не угрожают, если в них специально не лезть. Значит, роботам в данжах делать нечего.
– А кто тут за главного? – спросил Виталик. – Великий Отец? Неизвестный Отец? Учитель всего и вся?
– Компьютер, – сказал Соломон.
– И кто его программирует?
– С некоторых пор он сам себя программирует.
– Джон Коннор, приди, – провозгласил Виталик. – Скайнет совсем офигел.
– Убили нашего Джона, – сказал я. – Теперь за лидера сопротивления мексиканка какая-то.
– Это что, новая серия вышла, пока я в лесу мертвым лежал?
– Вышла, – подтвердил я.
– Шварц хоть был?
– Теперь он шьет шторы.
– И кто б меня обратно в ту тихую могилу в лесу засунул, – вздохнул Виталик. – "Звездные войны", случайно, не продолжали?
– Продолжали. И "Чужого".
– Только не говори мне, что "Титаник" к хренам всплыл.
– Вот чего нет, того нет.
– Странно, чего это они.
За этими разговорами мы подошли к бару.
Никакой вывески над питейным заведением не было, никто никого никуда не зазывал, пьяные у входа не валялись. Внутри оказалось чистое, светлое и просторное помещение, в котором едва ли насчитывался десяток столиков с расставленными вокруг них стульями. И никакой тебе барной стойки, официанток, выставки бутылок и бывалого бармена, протирающего стаканы грязной тряпкой.
– Это чего, сюда со своим приходить надо? – спросил Виталик.
– Не совсем.
Мы сели за столик, Соломон высыпал горстку золота в открывшийся сбоку лоток, и на столешнице отобразилась карта вин. Соломон ткнул в одну и ту же строчку три раза, в центре стола открылся люк, из которого появились три бокала пива.
– И правда, что-то вроде того, – вынес свой вердикт Виталик, оставляя ополовиненный бокал. – Оно ж практически безалкогольное. Я, конечно, с тех пор, как, сука, помер, практически не пьянею, но такие вещи все равно чувствую. Неудивительно, что тут кроме нас никого нет.
Пиво и правда было так себе. Но зато тут было светло, тепло, безопасно, и стул оказался вполне удобным. По сравнению с теми местами, в которых мы побывали за последние несколько часов, это был настоящий оазис спокойствия.
Впрочем, мне следовало помнить, что такие люди, как я, надолго в оазисах спокойствия не задерживаются.
– А вот этот компьютер, – продолжил Виталик. – Он сам себя главным назначил, или как?
– Нет, это решили альвы, – сказал Соломон. Похоже, это было последнее, что они сами решили. – Они рассудили, что так будет безопаснее, провели голосование и делегировали компьютеры всю власть. И, в принципе, они оказались правы. Так действительно безопаснее.
– Ну, не мне осуждать их выбор, – сказал Виталик. – Хотя я бы и не хотел, чтобы мою жизнь определяла какая-то машина.
– А какая, по большому счету, разница? – спросил Соломон. – Машина, другие люди... Если ты живешь
