Хотя нет… теперь в тебе сталь.
— Работа в госпитале делает своё дело. — Ева вздохнула. — Я вернулась в родной город, доработалась до главврача. Замужем. Ты как?
— Тоже врачом осталась. Недавно вышла замуж. — она кивнула в сторону выхода. — За Тони.
— Тот красавчик с автоматом? — Ева приподняла брови.
— Он самый. — улыбнулась Сюзанна.
Они присели за складной стол. Сюзанна продолжила:
— Когда Вашингтон замолчал, а по больницам пошли слухи о странных симптомах и панике, мы с Тони поняли — всё выходит из-под контроля. Руководство молчало, армия была занята “сдерживанием”, а люди просто бежали. Мы решили: нужно создать безопасное место. И организовали этот лагерь.
Ева покачала головой:
— Сюзи… большое скопление людей в одном месте — это ловушка. Я видела, что случилось сегодня на мосту. Один заражённый — и всё кончено. Там мужчина “очнулся” в машине, откусил медсестре ухо. Через минуту она уже сама кидалась на людей. Инфекция распространяется почти мгновенно.
Сюзанна побледнела. Но не перебивала.
Ева продолжила:
— А ещё… я должна рассказать тебе кое-что. Вся эта история — началась не с улицы. Не с паники. Это началось с лабораторий. С экспериментов. Меня заставляли проводить незаконные тесты. Меня шантажировала Вероника Ларенс.
Сюзанна нахмурилась.
— Такая высокая брюнетка? Я видела её однажды. Она приезжала к нашему заведующему. Слишком ухоженная для научного консультанта. Я тогда ещё подумала… странная.
— Они, как пауки, сплели сеть по всей стране. У них всё было спланировано. А теперь отпустили вирус в массы.
В этот момент в палатку вошёл Тони. В руках — термос с кофе, кружки и две банки консервированных ананасов. Он поставил всё на стол, открыл одну банку, достал нож и протянул её Еве:
— Прости, без вилок. Только нож.
— Сойдёт. — Ева взяла банку, благодарно кивнув.
Сюзанна отказалась:
— Не могу. Я с утра ничего не ела, но ананас — не лезет.
Они молча ели и пили кофе. Потом разговор продолжился — уже тише, спокойнее. Они делились слухами, новостями, страхами.
— Мы едем в Пальмонт, — сказала Ева. — Выезжаем на рассвете. Не хочу рисковать.
— Мы пока остаёмся, — ответила Сюзанна. — Здесь ещё много нуждающихся. Пока справляемся.
Ева задумчиво покачала головой:
— А когда кончится еда? Когда мёртвые дойдут сюда?
— Будем защищаться, — спокойно ответил Тони. — У нас оружия хватает. Мы уже поняли, как с ними бороться. Стрелять надо в голову. Только в голову. В остальное — бессмысленно. Сначала много патронов потратили зря. Теперь стреляем прицельно.
— Главное — не теряйте время. Если что — уходите. Лагерь не спасение. Он только отсрочка.
Сюзанна опустила глаза. Ева встала, допив кофе.
Они вновь обнялись — тише, крепче, зная, что это может быть в последний раз.
— Сюзи… если всё пойдёт не по плану, если начнётся что-то хуже, чем сейчас — в горах к северу есть место. База отдыха. Не для всех, но для вас — хватит.
Сюзанна нахмурилась.
— Ты уверена?
— Да. Если туда придётся идти — скажи, что вы от Тома. Там Арон, его друг.
Тони кивнул, молча.
Ева направилась к выходу из палатки.
— Берегите себя. Удачи, друзья.
Она уже приподняла полог, как вдруг снаружи раздался крик — рваный, панический. За ним — одиночный выстрел. Потом второй. И сразу — гвалт голосов, визг, стрельба.
Тони вскочил, схватил автомат.
— Что за чёрт?!
Сюзанна подалась вперёд, испуганно посмотрела на Еву.
— Что это? Что происходит?!
Ева замирает, смотрит на неё сжатыми губами.
— Это они. Мертвецы.
Она резко схватила со стола нож, которым только что вынимала ананасы из банки.
— Я должна вернуться. Том, Габриэлла и Алекс — в палатке.
— Будь осторожна! — крикнула ей Сюзанна, но Ева уже рванула прочь.
Она выбежала в ночь, в сторону своей палатки.
Паника охватила лагерь. Люди кричали, кто-то бежал с детьми на руках, кто-то с оружием, но многие просто стояли, парализованные страхом. Вспышки выстрелов рвали темноту, отбрасывая зловещие тени по палаткам.
Ева мчалась сквозь хаос. По пути она услышала странный хрип из одной из палаток — прерывистый, неровный. Она остановилась, вслушиваясь. Внезапно раздался женский крик, полный ужаса. Ева не стала задерживаться — она знала, что это значит.
Добежав до места, она увидела Тома, выбегающего из темноты.
— Ева! Ева!
— Они уже здесь! Надо уходить!
— Я не могу… Габриэла пропала! Её нет!
— Что?! — Ева вбежала внутрь. В палатке было темно, только тяжёлое дыхание и храп ребёнка.
Она включила фонарик — Алекс спал, утомлённый событиями и дорогой. На полу, рядом с ним, лежала записка.
— Том! Она выбежала!
Ева передала ему листок и посветила фонариком.
На листке было написано торопливым почерком:
«Я поехала к родителям. Они безоружны, старые… они не справятся. Я не могу ждать. Я должна найти их. Я тебя люблю, Том. Позаботься об Алексе. Отвези его в безопасное место.»
Том замер. Держал записку в дрожащих руках, что-то шептал одними губами.
— Она ушла, Том, — сказала Ева, тихо, но твёрдо. — Нам надо уходить.
— Я не могу! Я должен её найти!
— Ты понимаешь, что говоришь?! Я останусь одна с ребёнком в этом аду! Я не смогу защитить нас обоих!
Она схватила его за плечи.
— Ты должен выбрать. Или мы спасаем Алекса и потом ищем Габриэлу. Или все погибнем.
Том колебался.
— Она справится, у неё есть оружие. Она найдёт родителей. Мы должны сначала отвезти Алекса в безопасное место.
Он кивнул, как будто заставляя себя.
В этот момент из темноты сбоку с нечеловеческим рыком выскочил мертвец и бросился на Тома.
Ева среагировала быстрее — ударила ножом прямо в висок. Лезвие вошло с влажным хрустом. Тело упало.
— Всё, времени нет! Бери сына — и к машине! — скомандовала она.
Том схватил сына, Ева шла впереди с ножом наготове.
На пути к выходу им пришлось пробиваться сквозь толпу: мертвецы уже пожирали лежащих, а выжившие кричали, плакали, дрались.
Один из оживших выскочил из-за палатки — Ева вонзила нож ему под подбородок, до упора. Том выстрелил в другого — тот упал. Выстрелы гремели повсюду, лагерь рушился.
Они добежали до ворот, прорвались мимо охваченных ужасом людей — кто-то хватал их за одежду, умолял помочь, кто-то падал на колени. Ева не останавливалась. Том обернулся
