невольно схватившиеся за сердце.
— В городе Краснодар продолжаются карантинные меры предосторожности, напоминаем про обязательное ношение масок и использование антисептиков…
Дальнейшие слова диктора утонули в судорожных смешках ребят, однако моя улыбка сошла с лица, когда я понял, что силуэт в темном провале магазина исчез.
Глава 9
Пов от лица Атри.
— Не люблю поезда, — промозглый ветер заставил меня немного поежиться от холода.
Девушка рядом усмехнулась:
— Самый понтовый новичок и боится поездов?
Я посмотрел на ехидное выражение ее лица, затем перевел взгляд на теплоход, который заканчивали подготавливать к вылазке. Пал Петрович — заместитель главы четвертого рубежа, немного покрикивал на нерасторопных ребят. Мой взгляд с завистью остановился на воине из третьего рубежа, облачённого в «Витязя» первой модели, который со стальным грохотом заходил в вагон.
— Я не сказал, что боюсь, Ксю. Просто недолюбливаю. Мне не нравится, как на них укачивает.
Брюнетка хихикнула, поправив на себе разгрузку с пультом управления от дрона:
— Поверь, самое последнее, за что я переживаю, так это за качку.
Я пожал плечами:
— Да, согласен. Поводов для того, чтобы проблюваться сейчас предостаточно. А что ты слышала о первой Цитадели?
Оператор коптера нахмурилась, скосив на меня свои темно-карие глаза:
— Запомни, Ватман. Мы — это Цитадель, а не какая-то точка на карте.
Я закатил глаза:
— Не душни, оператор. Ты же поняла, что я имею в виду.
Девушка слегка улыбнулась, отчего на её щеках проступили ямочки:
— Я не просто слышала о первой базе, я туда сперва и попала со своим бывшим.
— Вот как прикольно! И что ты можешь рассказать мне об этом месте? — я посмотрел на то, как на огневые точки на вагоне поднимают ящики с боеприпасами.
— Представь себе обычные гаражи, только с забором вокруг и колючей проволокой. Правда, их потом превратили в настоящую крепость, но в них нет ничего особенного, но жить можно. Надеюсь мы там ненадолго. В лучшем случае задержимся на неделю, пока будем обносить в лётке всё, что не прикручено к полу. А ты чего боишься оказаться за периметром? Боишься, что стены там слишком низкие? — она усмехнулась уголками карих глаз.
Я кивнул на поезд и то, как основательно на нём было всё сделано для того, чтобы обороняться во время езды:
— Опять ты заладила. Да не боюсь я. Если что, я выживал месяц и без стен с колючкой.
Девушка уважительно кивнула:
— А что тогда⁈ — её прямые брови сошлись на переносице.
Я кивнул на суету возле паровоза:
— Просто вы так усердно готовились к переезду на новое место. Даже вон, броня и огневые точки на вагонах. Разве не проще было бы укрепить оборону кооператива, чем пытаться отбиваться на новом месте, которое ещё нужно и зачистить от зомби?
Ксюша вздохнула, а затем посмотрела куда-то вдаль, поверх заводских стен:
— Многие тайком задавались этими и другими вопросами. А что если? А если бы мы просто закрылись в гаражах с припасами? А если бы мы подключили к турелям огнемёты ещё там? Смогли бы мы продержаться, если бы мы даже не сражались с ордой? И так далее и тому подобное… — девушка повернулась ко мне и, положив руку на плечо, тихо произнесла: — Мы уже никогда не получим ответы на эти вопросы. А копаться в сомнениях — это слабость. Запомни, Атри, не существует неверных решений. Ты поступаешь всегда правильно. Ведь решение ты принимаешь, полагаясь на те знания и те эмоции, которыми ты обладаешь в этот самый момент. Ты не можешь поступить иначе, понимаешь?
Я коротко кивнул, соглашаясь с её словами. Мой взгляд снова остановился на щитоносцах третьего рубежа, которые проверяли своё снаряжение перед погрузкой:
— Есть только миг между прошлым и будущим. Я это прекрасно понимаю, но разве никто из вас в тот момент не задавался вопросом: эй, а может, переждём в гаражах? Ксюш, я понимаю, прошлого не вернуть, но разве вариантов, кроме того, что предложил Рэм, не было?
— Во-первых, я Ксю, а не Ксюша, Ксения, Оксана и так далее. А во-вторых, Ватман, иногда нужно просто поверить в решения нашего пророка.
Мои брови удивлённо поднялись вверх:
— Так ты тоже из верующих?
— Да, — с гордостью ответила девушка, — и плевать мне, что наша начальница не приветствует подобные взгляды во втором рубеже.
Я поджал губы:
— Мне казалось, что верят в роль Рэма как пророка только в первом Рубеже, да и то не все.
Ксю слегка улыбнулась, отчего на её щеках проступили ямочки:
— Первая заповедь — на пророка надейся, а сам не плошай! Вера — дело добровольное, Атри.
Я тут же перекрестился, после чего отмахнулся, будто отгонял муху:
— Не, я крещёный! Веру предков менять не собираюсь. Так что не надо мне вот этого всего.
Ксю проводила взглядом парочку разведчиков, которые должны были отправиться с нами на выполнение масштабного квеста на территории лётного училища, и слегка улыбнулась, когда один из них подмигнул ей:
— Твоя старая религия не мешает тому, чтобы смотреть на вещи шире. Атри, вера на то и вера, что может быть только добровольной. Нельзя насильно верить.
— Без обид, Ксю, но моя кукуха пока не сильно отлетела, чтобы взгляды на жизнь усложнять ещё и религиозными штуками. Я до сих пор заставляю себя поверить, что наступил конец света, не говоря уже о чём-то большем.
Паровоз издал гудок, выбросив в воздух густые клубы чёрного дыма. Люди возле засуетились быстрее, завершая погрузку. Мы автоматически поднялись с места, забрав с собой рюкзаки, где лежали наши вещи.
— Зачётный рюкзак, розовый, у меня такой в начальной школе был, — брюнетка усмехнулась. — А ещё самый понтовый новичок, блин! — она слегка ударила кулаком в моё плечо.
Я сделал тяжёлый выдох:
— Какой был в «Треке», такой и взял. Других не было.
— Ага-ага. Так я и поверила, — Ксю рассмеялась и двинулась к поезду. — Догоняй, а то все нормальные места займут, — она махнула рукой и я увидел на её пальцах розовый лак.
* * *
Поезд дёрнулся так, что я чуть не выронил рюкзак. Вагоны лязгнули, заскрежетали, и состав медленно пополз вперёд, набирая ход. Я пристроился у проёма, заменявшего окно. Хотя, судя по назначению данного транспорта, этот проём был чем-то вроде бойницы. Бронеплиты с узкими, но горизонтальными бойницами не давали увидеть всё, что творилось снаружи, и, чтобы хоть что-то разглядеть, нужно было чуть ли не прижаться щекой к холодному металлу и смотреть впритык.
— Не люблю поезда, — пробормотал я, чувствуя, как вибрация
