в Пермь та еще затея. До зимы не дойдете, что делать будете?
— Вот и я о том же. — Со вздохом произнес Николай. — Никто нас по дороге кормить не станет, ночевать придется, где попало, скорее всего, под открытым небом.
— Не сочиняйте, а? — Остановила его фантазии супруга.
— Я не останусь здесь. — Тихо произнесла Даша. — Мне нужно вернуться к родителям, иначе они сойдут с ума.
— Мы можем не дойти…
— Я должна вернуться в Оренбург. — Настойчиво повторила Даша. — Ты разве не переживаешь каково родителям не знать о твоей судьбе?
— Переживаю. Но если через город прошла такая же волна, то они погибли. Я думаю многоэтажки просто сложились, похоронив всех, кто в них находился.
— Ты так легко об этом говоришь.
— Мне нелегко, но я уже смирился с этим.
— Ребята, давайте не исходить из своих фантазий. — Снова попросила Зоя. — Не надо пугать себя заранее. Завтра выберемся, перетрем с людьми. Вдруг, кто-нибудь знает, что произошло на самом деле. Вдруг у них рация есть, а в подвале дома генератор стоит, и они слушают разные волны. Кто-нибудь обязательно что-то знает.
— Оптимистично рассуждаешь. — Николай думал, что ситуация хуже. — Хотел бы я встретить живого человека, после такого пекла. — Он снова вспомнил про Юлю и Михаила. — Прости, не хотел тебя пугать. Мишки это не касается.
Надежда на улучшение погоды превратила очередной день вынужденного заключения в одно повторяющееся движение. Кто-нибудь обязательно подходил к двери и щупал ее на предмете охлаждения. Естественно, перерыв в десять минут мало что мог дать в ощущениях разницы температуры. Она все равно оставалась достаточно горячей, и прислоняться к ней надолго не стоило.
Илья даже экипировался, чтобы выбраться наружу с проверкой, но коллектив не дал ему добро. Смысла выбегать на лестницу, чтобы сразу вернуться обратно никакого не было, а вот заработать проблемы запросто. Даша впала в депрессию, думаю о родителях, поэтому Илье хотелось хоть как-то обнадежить ее. В принципе, если бы погода улучшилась в ближайшие дни, он был готов вернуться домой. По прикидкам, на это должно было уйти два месяца при условии, что весь мир выглядит так же, как вокруг их убежища. Проблемы с питанием он думал решать поиском его в разрушенных магазинах и домах. Там же он надеялся разжиться одеждой и обувью, которая обязательно сносится не один раз за время такого перехода. Пугали его форсирования рек, особенно Волги. Мосты вряд ли остались после мощного землетрясения.
В этот день жажда мучила гораздо меньше. Тело как будто подстроилось, сгустило соки и не давало влаги обильно выделяться. Из-за этого случались судороги. Не получалось долго спать в одной позе, сводило руки и ноги и даже спину. Спиртовку погасили и зажигали только во время приема пищи, чтобы увидеть, что берут. Дети перестали капризничать, выпрашивать еду и воду, вели себя как призраки, проявляя себя, только когда загорался свет спиртовки.
Про стеснение во время использования туалета быстро забыли. В такой духоте им часто пользоваться не приходилось. Постепенно небольшое пространство «цеха» стало восприниматься, как огромный мир, а туалет находился в очень-очень дальнем углу. Гибкая психология людей перекраивала свое отношение к окружению, и встраивало себя в соответствии с изменившимися условиями.
Очередной день начался с того, что из-за двери доносились раскаты грома и шум проливного дождя. В «цеху» запахло сырым бетоном. Николай прошелся по всему помещению и нашел источник. Протекал потолок. Вода пропитала почву и нашла себе дорогу между плит перекрытий. На ощупь она была теплой, чуть горячее температуры тела. Он подошел к двери и дотронулся.
— Есть прогресс. — Произнес он довольным тоном. — Рука почти терпит.
Илья подскочил и перепроверил слова Николая. Так и было. В сравнении со вчерашней температурой, сегодняшняя ощутимо понизилась. Он приоткрыл дверь. Через невысокий порожек из подвала плеснулась горячая вода, а в проем зашел пар, уже не воспринимающийся как нестерпимо горячий. Обыкновенный влажный пар, как в парилке. Илья прикрыл дверь, потому что вода снова обожгла ноги через подошвы, и отбежал в сторону.
— Кажется, провал переполнило водой. — Решил он.
— Не было печали. — Расстроился Николай. — Вода не пар, такой объем быстро не остынет. Как выбираться отсюда, если снаружи температура упадет.
— Надо выбираться и строить запруду у верхней двери, чтобы вода больше не шла в подвал. — Предложил Илья. — Мне кажется, что там уже можно находиться.
— Под таким ливнем из кипятка? — Усомнился Николай.
— Под ливнем нет, дождемся, когда закончится дождь. — Поправился Илья. — У меня нет другой идеи. Если подвал затопит, мы отсюда не выберемся.
— Да, а тут еще сверху начинает протекать. То ли еще будет, когда почву окончательно размоет. — Николай присел рядом с супругой, взволнованно прислушивающейся к их разговору.
— Нам опять скоро съезжать? — Спросила она.
— Похоже на то. Ручьи кипятка бегут в подвал и начинают набираться. Вода быстро не сможет остыть в отличие от воздуха, поэтому мы с ребятами как утихнет дождь, выберемся наружу и сделаем дамбу вокруг входа. Заодно проверим, как там обстановка. Мне кажется, чем прохладнее становится, тем активнее осадки.
После завтрака все сидели и прислушивались, когда перестанет греметь. Илья намотал к обуви бруски от паллет, чтобы не наступать в кипяток. Сел на мешок сахара и повертел перед собой ногами.
— Это называется гэта, японская обувь на деревянной платформе. — Он поднялся и попробовал пройтись на ней.
Если осторожно, то получалось, но шансы подвернуть ногу были высокими.
— Работник из меня на такой подошве никакой. — Признался Илья. — Все силы будут уходить на баланс.
— Тебе бы только из подвала выбраться, а там можно и снять их.
— Сделайте себе толстые стельки, чтобы ноги не жгло. — Посоветовала Гуля.
— Хорошая идея. — Согласился Илья, успевший уже несколько раз обжечь ноги.
Ее развили, установив не только стельки, но и вырезав дополнительные подошвы из короткой конвейерной ленты, по которой подавались бутылки.
— Какие убытки мы нанесли Ашотику. — Усмехнулся Николай, вырезая ножом очередную фигуру по лекалу. — Всё, что он наживал непосильным трудом, все распилили на запчасти.
— Если он вернется, вы сами перед ним будете отвечать. Меня не приплетайте. — Попросила Ольга, верящая, что человеку, пережившему такую катастрофу, всё еще есть дело до своих активов.
— Не переживай, мы ответим. Сдадим все бутылки по описи, и даже бочку с дерьмом, чтобы он мог провернуть обратный фокус и превратить ее содержимое в товар. — Усмехнулся Николай. — Да не переживай ты, не приедет сюда никакой Ашотик. Из Анапы вообще никто не приедет и на сто километров от берега моря точно. Им всем конец, землетрясение, великий потоп и
