class="p1">— Пару заходов… — проворчал Дариан, вытирая пот со лба. — Я тут сдохну раньше, чем высохну.
— Не сдохнешь, — Кан хлопнул его по плечу. — Ты берсерк. Вам положено страдать.
— Иди ты…
— Кстати, — гном поднял голову принюхиваясь. — Воздух свежий. Откуда?
Я тоже обратил внимание. Дышалось легко, свободно, будто мы не в закрытом пространстве, а посреди саванны. Влага ещё чувствовалась, но не как можно было бы ожидать. Такое ощущение, что в помещении работала хорошая вентиляция.
— Система, — пожал плечами я. — Ей виднее.
— Ну да, — Кан задумчиво почесал затылок. — Логично. Не будет же она нас убивать, верно? Ей нужно, чтобы мы жили, развивались, прокачивались. Иначе какой смысл во всей этой хрени?
— Ты сам-то в это веришь? — спросил Дариан.
— А у меня выбора нет, — усмехнулся гном. — Я уже много миров сменил. Везде одно и то же — Система даёт шанс. Вопрос только, кто как им воспользуется.
— Философ, блин, — Дариан махнул рукой и отошёл к стене, рассматривая голубоватое свечение.
Я оглядел домен ещё раз. Терминал в центре — чёрный, шестигранный, высотой метра два. Он едва заметно мерцал, приглашая подойти. Но не сейчас. Сейчас не до этого.
— Значит так, — я повернулся к Кану и Дариану. — Вы здесь. Обустраивайтесь. Складывайте вещи, чтобы не мешали. Дар сушит, Кан — на стрёме и таскает вещи, если нужно. Через полчаса проверю.
— Есть, капитан, — Кан вскинул руку к невидимой фуражке и дурашливо вытянулся.
— И перестань меня так называть.
— Никак нет, капитан!
Я вышел из домена, чувствуя, как на губах сама собой появляется кривая усмешка. Гном достал. Но с ним хотя бы не скучно.
Меня же сейчас занимало другое.
Пока ребята проводили последние приготовления перед отъездом, я присел на край грузовой платформы и достал из кармана последний чертёж.
Глава 21
Верить легко. Знать — сложно
Вездеход тронулся, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы начать припекать макушку даже сквозь импровизированный навес из изоляции.
Я устроился на грузовой платформе, прислонившись спиной к скелетонику. Рядом, свернувшись клубком, дрых Теке — медоед набегался за утро и теперь отсыпался в тени, которую создавали коробки с припасами.
Перед глазами проплывала саванна.
Жёлтая, выжженная трава. Редкие кусты с колючками, которые норовили оставить царапины на броне, когда мы проезжали слишком близко. Вдалеке на горизонте, дрожало марево нагретого воздуха. Иногда мелькали тени — то ли животные, то ли мутанты, слишком осторожные, чтобы приближаться.
— Матвей, — голос Оли донёсся с переднего сиденья. — Через час развилка. Напоминаю.
— Помню, — откликнулся я.
Развилка. Одна дорога вела в Буале, другая — к реке, где мы планировали пополнить запасы воды. Потом ещё день пути, и ещё, и на горизонте покажется город.
Город, где засел Амир.
Я попытался представить, что нас там ждёт. Кан рассказывал — дворец, укреплённый, с охраной, с менталистами. Сам Амир — высокоуровневый игрок с непонятным классом (не исключено, что и он менталист, ведь с Хусни он точно что-то сделал). Армия, подчинённые, шпионы по всем окрестным закоулкам.
— О чём задумался?
Я обернулся. Петрович, привязанный ремнями к пассажирскому сиденью, опасно наклонился, завернув голову, чтобы видеть меня. Он с трудом удерживался на сиденье, чтобы не свалиться, но, кажется, его это не смущало.
— О том, как нам убить Амира.
— И как успехи?
— Пока никак.
Петрович хмыкнул и покряхтел, словно обдумывая что-то.
Я посмотрел на него. Лицо у товарища было осунувшееся, под глазами залегли тёмные круги. Ночь он почти не спал — я слышал, как ворочается на носилках, как шипит сквозь зубы, когда боль от регенерации становится слишком сильной.
— Держишься?
— А куда деваться, — Петрович пожал плечами. — Держусь. Ноги отращивать — это вам не хухры-мухры. Таха говорит, процесс пошёл. Чувствую, да. Чешется всё, аж выть хочется.
— Потерпи.
— А то! — он усмехнулся. — Я вообще терпеливый.
Мы помолчали. Вездеход подпрыгивал на кочках, и Петрович каждый раз морщился, когда культи ударялись о выступающий край передней панели.
— Слушай, Матвей, — заговорил он снова. — А ты уверен, что нам надо в Буале? Может, обойти? Есть же другие осколки, другие пути.
— Есть, — согласился я. — Но Тахин отец там, если жив. И Амир, который нас не оставит в покое. Он отправил два отряда. Пошлёт и третий, и четвёртый. Ты же видел, что они сделали с лагерем Майка. Думаешь, это единственный случай?
— А ты решил местным спасителем заделаться?
— Не передёргивай. Никакой я не спаситель, но… я не люблю, когда так жестят. Уроды, решившие, что сила позволяет им действовать безнаказанно, должны страдать.
— Ты же понимаешь, что в их головах это лишь укрепит мнение о своей правоте?
— Не в чем будет укреплять мнение.
— Суров! — хмыкнул Петрович. — Думаешь, Амир настолько упёртый?
— Думаю, он хочет контролировать все терминалы. Майк ему помешал. Мы помешали. В других осколках тоже мешают. Теперь мы все — цель.
Петрович задумался.
— А если мы его убьём? Что тогда? Уверен, что никто другой не займёт его место?
— Может быть займёт, а может, и нет. Зато, — я посмотрел вдаль, на горизонт, где небо упиралось в стену осколка, сливаясь с ним в мутной дымке, — зато одним ублюдком будет меньше. И больше шансов у таких, как Майк, построить что-то нормальное.
— Идеалист, — усмехнулся Петрович.
— Реалист.
— Разницу понимаешь?
— Понимаю. Идеалист верит, что люди изменятся. Реалист знает, что не изменятся, но всё равно пытается.
Петрович хохотнул и отсалютовал мне единственной рукой.
— Хороший ты мужик, Матвей. Редкий.
— Спасибо, — ответил я, и в голосе моём не было иронии.
Петрович замолчал, остальные тоже не стремились поболтать. Оля свернула к реке, и у нас было ещё около получаса пути.
Я достал из кармана чертёж.
[Блок контроля
Описание: с помощью блока вы можете программировать и обеспечивать управление сложными конструктами. Для разработки алгоритмов потребуется Вайбкодинг, для поддержания исполнимости и контроля — инфокристаллы. Остальное в вашей власти. Решайте, что вы хотите и сделайте это. Теперь у вас есть все шансы!]
Многообещающе.
Это слово крутилось в голове с того момента, когда я только увидел это сообщение
