но медленный. Может, ускорить?
— Можно попробовать. Только где взять детали?
— В домене. Я там видел твои железяки с корабля. Если их приспособить…
— Нужно думать.
— Думай, — Кан зевнул. — Если что, я помогу. А пока посплю. Завтра тяжёлый день.
Гном завалился прямо тут на спину, завернулся в какую-то тряпку, которую извлёк из своего бездонного хранилища, и через минуту уже храпел, подрагивая во сне.
Все последовали примеру гнома. У костра остались только мы с Олей.
— Матвей, — тихо позвала она. — А если не получится? Если мы не сможем?
Я посмотрел на неё. В свете костра её лицо казалось очень усталым, очень взрослым.
— Сможем, — ответил я. — Потому что выбора нет.
— Выбор есть всегда.
— Нет, Оля. Не в этот раз. Если мы не остановим Амира, он уничтожит всех. Майка уже уничтожил. Сотрут коммуну. Сотрут всех, кто пытается жить по-человечески. Останутся только такие, как он. И мир станет адом.
— А сейчас не ад?
— Сейчас — чистилище. Ад — это когда надежды нет совсем.
Оля долго молчала, глядя в огонь.
— Ты веришь, что мы победим?
— Верю.
— Почему?
— Потому что мы вместе. Потому что у каждого из нас есть за что драться. Потому что Амир — просто ублюдок, а мы — люди.
Я посмотрел на спящих — на Кана, на Таху, прильнувшую к матери, на Петровича, который даже во сне морщился от боли. На Олю, сидящую рядом.
— Мы справимся, — сказал я. — Обязательно справимся.
Где-то в небе мигнула голубая вспышка — стена осколка отразила свет далёкой звезды.
Или не звезды.
Какая разница.
Завтра будет новый день. А сегодня — сегодня я буду думать.
И придумаю. Обязательно! Потому что если не я, то кто?
Тем более что кое-какие идею у меня уже были. И они, как ни странно, действительно касались пистолета пришельцев. Но не так, как предложил Кан. Совершенно иначе.
Глава 22
Плоды бессонницы
Мне не спалось. Все давно уже видели десятый сон, а я всё так и сидел на грузовой платформе, забравшись на неё с ногами и уперевшись спиной в борт, вертел в руках пистолет пришельцев. Тяжёлый, с обтекаемыми формами, с матово-серым покрытием. Хорошая штука. Мощная. Красивая, если уж на то пошло… Один выстрел прожигал дыру в теле скале диаметром с метр. Но медленная. Слишком медленная.
Разрушитель уже некоторое время лежал рядом со мной. Я то и дело касался его в раздумьях.
Голова после прокачки интеллекта работала как-то странно.
Я почти физически видел надписи перед глазами. Ещё немного, и я принял бы это за сообщение Системы.
[При разборе могут быть получены:
— Разгонный блок (98% вероятности)
— Малый инфокристалл (94% вероятности)
— Монада (3 шт, 87% вероятности)
— Источник питания (99% вероятности)
— Брусок системного металла (76% вероятности)]
Я усмехнулся. Раньше такого не было. Я просто схожу с ума или это новая фича? Ладно, неважно. Но я немного колебался. Стоит ли доверять глюкам? Впрочем…
Разрушитель мягко загудел, голубоватые огоньки на его торце замигали чаще, и пистолет, уложенный на дно платформы чуть в стороне от меня, начал… таять. Нет, не таять — рассыпаться. Без звука, без запаха. Детали отделялись друг от друга, энергетические элементы отслаивались от корпуса, и всё «расползалось» в разные стороны, стремясь занять известное только им место.
Секунда — и передо мной на платформе лежали пять предметов.
Разгонный блок — матово-чёрный ребристый цилиндр с едва заметными голубыми прожилками. Малый инфокристалл — прозрачный, с искрой внутри. Три монады. Источник питания — знакомая круглая батарейка. И брусок системного металла — тяжёлый, холодный, с серо-синей поверхностью.
[Внимание, игрок!
Вы разобрали сложный системный предмет
Опыт +300
7680 / 32000
Удачи, игрок!]
Вот теперь это было сообщение Системы. Никаких сомнений.
Я взял разгонный блок и стал рассматривать.
Именно он-то мне и был нужен. Я понял это, когда думал о пистолете, после слов Кана. Просто не мог поверить, что способен чётко видеть будущий лут после разбора. Похоже, я зря тянул с прокачкой интеллекта. Для инженера важно, чтобы котелок варил.
В пистолете блок работал как ускоритель — разгонял плазму или что-то другое, на неё похожее, и выплёвывал наружу в виде сгустка энергии. Но если его использовать иначе? Если заставить его работать так, как я хочу… Но для начала его придётся переделать.
Мысли понеслись вскачь, обгоняя друг друга.
Я убрал остальные компоненты в хранилище, разгонный блок оставил в руке. И замер, глядя в темнеющее небо.
Идеи приходили и уходили, сталкивались, переплетались, рождали новые. Где-то на заднем плане я слышал мирное посапывание товарищей. Через три часа проснётся Дариан с Каном — будет их смена нести дозор, а пока я мог поработать.
Странные это были ощущения. С момента прокачки интеллекта я толком и не работал. А сейчас… Я был здесь и одновременно — там, в своём внутреннем пространстве, где из хаоса мыслей рождался порядок. Как пролетели три часа, я не заметил.
Густая ночь опустилась на саванну быстро, как это всегда бывает в этих широтах. Костёр потрескивал остатками углей, разбрасывая искры в темноту. Все спали, а я сидел на вездеходе, склонившись над импровизированным верстаком — куском брони с корабля пришельцев, положенным на два ящика. Даже темнота не была мне помехой.
Краем сознания я понимал, что проснулся Кан. Гном ходил, кряхтел, разминался. Пару раз он пытался подойти и спросить у меня что-то, но я коротко отправлял его подальше. Он не обижался, и это было уже хорошо.
Рядом на верстаке лежал универсальный инструмент в режиме технического фена. Несколько кусков изоляции. Системное волокно. Брусок системного металла. И… разгонный блок, порядком преобразившийся за последние часы. Он увеличился в длину как минимум втрое.
— Матвей, — Дариан подошёл неслышно, тронул за плечо. — Ты бы поспал. Завтра тяжёлый день.
— Потом, — ответил я, не поднимая головы. — Я почти…
— Почти — это сколько?
— Не знаю. Час-два ещё.
Дариан вздохнул, но спорить не стал. Только пробурчал что-то себе под нос, позвал Кана, и они приняли смену дозора.
А я продолжил.
Пальцы работали сами, опережая мысли. Универсальный инструмент плавил изоляцию, смешивал с системным волокном, наносил тонким слоем на металл. Разгонный блок лёг в центр конструкции,
