было и быть не могло.
Я играл на публику, и играл нечестно. Пусть я и стоял к нему спиной, здесь это не имело никакого значения, и я не переставал за ним наблюдать. Я подозревал, что он прыгнет, и был готов к этому.
Я был почти уверен, что он прыгнет, потому что мы с ним уже дрались, и ты нигде не можешь узнать человека лучше, чем в драке.
Более того, я надеялся, что он прыгнет.
И он прыгнул.
Поскольку я был к этому готов, я пригнулся и перебросил его через себя, и он снова плюхнулся на песок с другой стороны. А когда я пригнулся, моя рука легла на рукоять оброненного им в начале драки меча, и лезвие его снова начало пылать, возможно, даже ярче, чем раньше.
— Немыслимо, — сказал он, когда я выпрямился, сделал шаг и всадил пылающий меч ему в грудь.
Кровь из раны не выплеснулась, но это меня не удивило. Зато в том месте, где его рассек клинок, серый деловой костюм начал тлеть и очень быстро занялся огнем, а спустя пару десятков секунд полыхало уже все тело.
Впрочем, погасло оно так же быстро, как и загорелось, и передо мной на песке лежали только обугленные останки, в которых человеческие очертания угадывались уже с очень большим трудом.
— Раз, раз, раз, проверка звука, — сказал я, и с каждым новым слогом мой голос становился все громче. Все более зычным. Наверное, если кто-нибудь возьмется написать очередную книгу о моих похождениях, в этом месте ему будет лучше использовать капс. — Вы слышите меня, бандерлоги?
Множество не ответило и вообще никак не отреагировало, но поскольку мой глас разносился над всей пустыней, я не сомневался, что они меня слышат.
Тогда я воздел к небесам пылающий меч (сразил врага его же собственным оружием, пусть знают), а потом резко его опустил и одним движением отсек от тела все нити, что продолжали крепится к обугленным останкам.
Тоже никакого эффекта. Может быть, я вообще зря позерствую?
Но, как утверждал один давно покойный чувак, шоу маст гоу он, и я был намерен доиграть этот спектакль до конца.
Поэтому я нагнулся, собрал лежавшие на земле нити и намотал их на кулак.
А потом дернул.
Конечно, это не произвело эффекта разорвавшейся бомбы, но по рядам внешних прокатилась рябь, и катилась она до самого горизонта. По крайней мере, до самого конца моей зоны видимости.
А некоторые из тех, что стояли поближе, даже попадали на песок.
— Можете расценивать это, как мое вам послание, — заявил я.
А потом дернул еще раз, чуть посильнее. И, не стал дожидаться, пока рябь докатится до самых дальних рядов, я прыгнул обратно.
Они даже не попытались меня остановить.
***
Мое тело оказалось на месте.
Ну, не то, чтобы совсем на месте, но по крайней мере очень недалеко от того места, где я его оставил.
Приятный нюанс — его так и не уничтожили.
Неприятный нюанс — не знаю, когда это произошло, но меня выкинули на мороз… в смысле, в открытый космос, и сейчас я болтался как раз там, в открытом космосе, а скафандр, как вы помните, был разгерметизирован еще во время стычки с креслом и тентаклями. Впрочем, это еще не беда, я уже однажды бывал в подобном положении.
Рядом разваливалось на части то, что я поначалу принял за космический корабль внешнего. Видно, после смерти его сознания Множество потеряло контроль над этой частью материи, и на стала подчиняться физическим законам, а внутри, судя по состоянию корпуса, что-то явно взрывалось.
Или это я… в смысле, мое тело в бессознательном состоянии рвалось наружу. Может быть, мне еще многое предстоит о себе узнать.
В любом случае, Множество не сумело дотянуться до этой части пространство из… ну, оттуда, куда они улетели, и пустило все на самотек.
Еще один неприятный нюанс — пульта для управления скаутом Магистра в специальном креплении скафандра не обнаружилось. Может быть, внешний свистнул, пока я валялся в беспамятстве, а может быть, просто вывалился по пути наружу.
Я посмотрел на беззвучно разваливающуюся громаду и на кучу обломков, которые разлетались в стороны и занимали позиции на местных орбитах.
Кто там говорил, что сложно найти иголку в стоге сена?
Подержите мое пиво.
Интермедия. Смерть и Разрушение
В последний момент Кевин заявил, что пойдет с ними. Разумеется, они отказались, сообщив, что уже воевали раньше вдвоем, и кончилось все довольно-таки неплохо, и нефиг лезть в их сработанную команду, и вообще, у императора должны быть дела и поважнее, чем за сумасшедшими искусственными интеллектами охотиться.
Кевин нехотя согласился и предложил телепортировать их поближе к зоне поисков, но они снова отказались и решили воспользоваться стационарной сетью порталов. Не то, чтобы они не доверяли темному властелину… Просто Гарри заявил, что начинать поиски с центра города было бы куда удобнее, а Артур не стал спрашивать, чем.
Магистр сказал, что это отличный выбор, и они отправились в здание мэрии, чтобы променять один подвал на другой.
— Как ты думаешь, это когда-нибудь кончится? — спросил Артур.
— Что это?
— Ну, вот это все, — сказал Артур. — Сейчас мы отправляемся на войну, после которой нас уже ждет другая война, и когда мы это все выиграем, наверное, нарисуется какая-нибудь третья война, а за ней будет еще какой-нибудь конфликт, наверняка вооруженный и наверняка нас опять попытаются в него втянуть… Ты не находишь, что в местном геймплее как-то недостаточно вариативности, и это довольно странно, если помнить про общий бюджет.
— Просто мы зашли слишком далеко и на слишком высоком уровне сложности, — сказал Гарри.
— И от этого возросла линейность?
Гарри пожал плечами.
— Нет, я все понимаю, — сказал Артур. — Если ты стрелок, то ты везде будешь видеть коридорный шутер. Но стрелок у нас — ты. Выходит, мы играем по разработанному для тебя сценарию?
— Скорее, для физрука, — сказал Гарри. — Ведь по идее именно он должен был отправиться на это задание.
— Но он выбрал другое, — констатировал Артур. — И это тоже довольно странно. Физруки этого мира не уклоняются от хорошей драки.
— Если только не видят возможность устроить лучшую, — заметил Гарри.
— А говорят, что старый враг лучше новых двух.
— Нет, с врагами это правило не работает, — сказал Гарри. — Новый враг опаснее уже тем, что ты практически ничего про него не знаешь, а неизвестность пугает.
— Тебя правда пугает неизвестность?
— Не меня, а вообще, — сказал Гарри. — С тех
