понимала, что рано или поздно насильник вернётся. Эта отсрочка лишь добавила горечи в коктейль безнадежности.
Яростная стрельба продолжалась, потянуло гарью. Но Кунице было плевать, что там за разборки. Она закрыла глаза, продолжая ощущать мерзкие руки на своих сосках, шее, бедрах, промежности.
«Я – смерь…»
Взрыв разбудил Кочергу. Путая сон с реальностью, он сперва вскрыл барчик Хирурга и хлебнул коньяка из горлышка. Затем схватил автомат и бросился к лестнице. Первый этаж затянуло дымом, мелькали фигуры незнакомцев, Коля Бумагин стонал с простреленным брюхом, а мертвый Хорек распластался на полу.
– На, ссссукиии! – Костя выпустил длинную очередь.
В ответ прицельно ударили из трех стволов. Кочерга отшатнулся и медленно сполз, оставив на стене бордовые разводы.
Противники поднялись по ступеням, забрали его оружие и оставили подыхать. Послышался женский визг, Костя узнал голос Любы. Он попытался крикнуть, хоть чем-то помочь невесте, но в пробитых легких лишь свистело и хлюпало.
«Горько… горько…»
Из последних сил Кочерга сунул руку в карман, нащупал бархатную коробочку с обручальным кольцом, харкнул кровью и обреченно улыбнулся. Эта улыбка так и застыла на сером лице с последним ударом сердца. Свадьба сорвалась.
Глава 33. Осень в «Весне»
Сашка с трудом разодрал слипшиеся глаза. Он решил, что провалился из одного сна в другой, настолько всё быстро переменилось. Вместо сырых бетонных стен пыточной комнаты его окружали светлые покои VIP-палаты. У окна застыл Алан, что-то сосредоточенно записывая в толстый блокнот.
– Как самочувствие? Мощно тебя отметелили.
Сашке не хотелось отвечать видению. Хороший сон. Жаль, что затем его выкинет в суровую правду жизни – к допросу, пыткам и расстрелу.
– Через недельку хотел в гости заглянуть на дачу, а встретил вас здесь. Неожиданно. Плохо, что так получилось, – Алан стоял в новеньком камуфляжном костюме и тактических перчатках. Швец приподнялся. Пронзительная боль окончательно убедила его в том, что всё по-настоящему.
– Ты откуда? Ты с ними? Где Юлька?!
– Э, брат, давай без резких движений. Хоттабыч тебе покой прописал. По-хорошему, рентген надо сделать, только нет у нас рентгена. Точнее, врача такого нет. Понял?
Но Сашка не понимал. До отключки его лупили как боксёрский мешок, потом что-то взорвалось, и больше он ничего не помнил.
– Где эти? Почему я тут? Почему ты здесь?!
– Я брата нашел. Помнишь, про брата рассказывал? – Алан дождался утвердительного кивка и продолжил, – брат в ФСБ. Их, оказывается, в Ростов всех перебросили, там сейчас единый штаб. Он сюда время от времени приезжает. Я дождался его.
– Ааа… это хорошо… поздравляю, – вяло порадовался за приятеля Швец.
Алан сделал еще пометку и отложил блокнот:
– Тут очень плохие дела творились. Людей похищали. Местные менты и власти не реагировали. Поэтому брат подключился. От этой больницы ниточки даже в Москву тянулись, целая спецоперация потребовалась.
– Я взрыв слышал, а потом свет потух.
– Почти всю охрану при штурме положили. Только главный сбежал на вертолете. У брата людей мало, не успели пресечь.
– И ты штурмовал?
Алан засмеялся и замотал головой:
– Не, куда мне? Тут профессионалы. Меня брат к себе в секретари взял. Вот сейчас веду перепись всех пленников, на каждого дело составляю.
– Юльку видел? Где она?!
Улыбка сползла с лица Алана. Он скрестил руки и присел на подоконник:
– Видел…
– Она ранена? Что с ней сделали? Да говори, не томи!
– У неё был контакт.
– Чего? Нормально объясни! – вспылил Таран.
– Контакт с чесоточным. Понимаешь? Он её коснулся без перчаток. И не раз. Юля сразу предупредила, когда наши зашли. Сейчас пока рано говорить, Хоттабыч сделает анализы, тогда посмотрим.
– Контакт? Пятнистые? Тут?!
– Да, местный врач во всём признался. Он, главный, охранники – все чесоточники. Они кровь из чистых выкачивали и продавали. Кровь замедляла болезнь. Не знаю, может, он врёт. С ним дальше разберутся.
– Мы за Надей вчера ночью пришли, донорами прикинулись…, почти сбежали.
– Да, Юля рассказала. И про вас и про отца её.
– Мне с ней можно поговорить?
– Саня, вы на карантине. Хоттабыч сказал всем сидеть по палатам. Не спорь с ним, он матёрый доктор, брат его уважает.
– Я надеялся, что они Юльку пощадят. А теперь получается… вот чёрт. Что же делать?
– Ждать… ты с ними тоже контактировал.
– Ещё как. Думал, мозги через уши вылетят, ребра трещали, почки звенели. Правда, меня в перчатках херачили, это я точно помню. Думаешь, обойдется?
– На всё воля Всевышнего. Лежи, сил набирайся. Хоттабыч всё расскажет, как время придёт. Мне пора, работы много, я к тебе на минутку заглянул проведать. Вернусь как освобожусь.
Алан ушел. Таран смотрел в стену, пытаясь собрать мысли в кучу. А они разбегались как тараканы от включенной посреди ночи лампочки.
«Чесоточники. ФСБ. Кровь. Юлька. Что же это? Если Юлька заразится, значит…»
Не хотелось думать, что это значит. В голове зашумело, сотрясение мозга решило напомнить о себе: стены, окна, потолок – все поплыло перед глазами, и Швец снова отключился.
Больницу разрешили покинуть через неделю карантина. Сашке, Ложкиной и Наде повезло, зараза обошла их стороной, в отличие от Юльки. Болезнь заклеймила Куницу.
Наступила осень. Пока еще бархатная, радующая мягким теплом после августовской жары. Погода расслабляла и обманывала, а между тем зима подкрадывалась, как львица на охоте. И чтобы не погибнуть от её когтей, предстояло найти теплый дом. Поскитавшись по окраинам города, бродяги вернулись в «Весну».
Дома Ложкиных, Бобровых и Куницыных сгорели, а вот Сашкин уцелел. Его и еще три хаты огонь не тронул. Несмотря на заброшенность, с посёлком оказалось не так все плохо, как выглядело на первый взгляд. Сорняки выкосили, дороги расчистили от мусора, через брата Алана нашли мастеров и восстановили электроснабжение. А с этим отпал вопрос отопления и водопровода. В «Весне» снова забурлила жизнь.
Поджигатели не обратили внимания на погребок Тараса Романовича, в котором он устроил тайник, так что их маленькая группа могла спокойно протянуть на крупе, консервах и макаронах несколько месяцев, благодаря запасливости покойного Бобра-старшего. С лекарствами тоже был порядок – Ложкина прихватила из больницы целый мешок. Не каждая община могла похвастаться такой аптечкой.
Все, кроме Юли поселились у Тарана, а Куница заняла домик через участок. Сашка притащил ей гору книг и маленький радиоприёмник, чтобы скрасить одинокие вечера. Но Куница не страдала от этого. Она и раньше любила побыть одной, теперь же мечта интроверта почти исполнилась.
Лерочка тоже присоединилась к их группе. В больнице она сдружилась с Еленой и, благодаря показаниям Ложкиной, бывшую лаборантку Хирурга записали в свидетели, а не в соучастники преступления.
У Сашки следы побоев почти прошли, только сломанный нос смотрел чуть в сторону. Теперь на нем, как на единственном мужчине, лежала вся ответственность за безопасность, к счастью, мародеры с чесоточниками пока обходили стороной обгоревшие неприглядные руины поселка.
Сегодня Таран встал пораньше, укрепил забор и пошел к Юльке. Он старался проводить с подружкой все свободное время, хоть его и было в обрез.
– Привет, – крикнул Сашка, остановившись в пяти шагах от крыльца.
Если дверь не открывалась дольше тридцати секунд, Швец начинал паниковать. Больше всего он боялся, что однажды Куница сдастся и наложит на себя руки.
– Юль…, – насторожено повторил Таран и приблизился к домику. За шторой мелькнула одинокая фигура. Куницына вышла в зеленом спортивном костюме, бейсболке и перчатках для фитнеса из полиэстера.
– Привет, Саш. Я кексы из духовки вытаскивала, чуть не сгорели. Нашла рецепт без яиц и молока. Захотелось вдруг постряпать. Хм, подстригся?
– Лера с утра оболванила. Хоть в тюрьму, хоть в армию с таким причесоном.
– Сплюнь. Куда мы без тебя.
– Кексы вкусные получились?
– Гадость. Но придётся съесть, раз муку потратила. Будь я даже здорова, всё равно бы не угостила. Не хочу видеть, как ты плюёшься от моих кулинарных талантов.
– Да перестань, научишься. А я завтра хочу за «скворечник» взяться, попробую восстановить из подручных
