— Возможно, — поддакнул ему шаман.
Я снова тюкнул его пистолетом. Чего они все так торопятся на тот свет?
— Вношу встречное предложение, — сказал Отец. — Я отдам вам эту реликвию в обмен на жизнь одного из вас. Любого.
— Неприемлемо, — сказал я.
— Вы нанесли нам оскорбление, которое можно смыть только кровью.
— Ничего, утретесь, — сказал Виталик.
Но Отец утираться не захотел.
В следующий миг произошло сразу несколько вещей.
Отец швырнул вторую гантелю. Виталик, чья реакция явно уступала рефлексам Соломона, увернуться не успел, железка попала ему в живот, и элитный зомби сложился пополам.
Но перед этим он успел выстрелить. Громыхнуло в замкнутом помещении изрядно, и в стене, рядом с которой совсем недавно стоял Отец, возникла дыра около метра в диаметре.
Самого Отца там, ясное дело, уже не было. Он метнулся к сложенному у трона оружию, и его рука уже почти сжалась на рукояти топора, когда выстрел из странной пушки Соломона отшвырнул его в сторону.
Двери в зал распахнулись от могучего пинка, и перед нашим взором предстало сразу четверо местных охранников.
Я вломил шаману рукояткой «дезерт игла» по голове, надеясь, что он потеряет сознание или хотя бы ориентацию в пространстве, а затем уделил внимание этим оборзевшим вахтерам.
Немного внимания и по паре пуль на брата.
Пистолет показал себя неплохо, но они были здоровые, прокачанные и носили какую-никакую броню, так что, хоть их атака и замедлилась, падать на пол и истекать кровью никто не спешил.
Большая и гнусная драка казалась неизбежной.
— Стойте! — заорал я во все горло, и они действительно остановились. Виталик, покряхтывая, поднялся с пола. Отец с некоторой долей любопытства посмотрел на меня, потирая окровавленный бок. (Полоска здоровья над его головой, которую я мог видеть, только сфокусировав на ней зрение, просела не так сильно, как я надеялся. Процентов на десять.) В целом, мне удалось привлечь всеобщее внимание, и только шаман, валяющийся у моих ног, остался к происходящему безучастным. — Ну зачем вот это все, а? У нас есть последний шанс разойтись краями, и никто не пострадает.
— Кто-нибудь обязательно пострадает, — спокойно пообещал Отец. — Я предлагал вам отдать одну жизнь, а теперь возьму все три.
— Удачи, сука, — сказал Виталик и передернул затвор дробовика.
Большая и гнусная драка стала неизбежной.
Глава 18
За некоторыми редкими исключениями, человек привыкает ко всему. И к хорошему, и к плохому, но сейчас, конечно, речь идет исключительно о плохом.
Онколог со стажем не придет в ужас от вида злокачественной опухоли на снимке очередного пациента, воспитательница в детском саду только вздохнет и разведет руками от новой выходки своего буйного подопечного, а чтобы произвести впечатление на отслужившего хотя бы десяток лет участкового, как минимум, нужно устроить резню бензопилой в техасском стиле.
То же самое и с насилием.
Если ты на протяжении какого-то периода времени постоянно проламываешь людям головы боевым топором, рано или поздно процесс утрачивает для тебя свою остроту и превращается в обычную рутину.
А вот к чему я пока так и не смог привыкнуть, так это к чертовым игровым условностям.
В нашей прошлой реальности после учиненной нами порции насилия на полу обязательно валялось бы несколько трупов, и еще несколько жизней зависели бы исключительно от скорости появления на месте полевого хирурга, а тут все живы, хотя кое-кто возмущенно кряхтит.
Скажем, у Виталика после попадания этой хреновины должны были быть переломаны ребра и повреждены внутренние органы, а он спокойно стоит, и даже почти не морщится. Шаман должен был бы валяться на полу с проломленным черепом и в луже крови, а он просто лежит и даже дышит довольно ровно. А уж Отец после попадания в него из высокотехнологичной винтовки Соломона, вообще на части должно было разорвать.
Но не сложилось, не срослось.
За время нашего короткого обмена репликами с Отцом, количество орков в зале едва ли не удвоилось, видимо, гвардейцы успели позвать на помощь, или тревожную кнопку кто-то нажал. Еще немного, и сюда сбежится все племя, а где ж мы их всех хоронить-то будем?
Соломон в мгновение ока сменил свою навороченную штурмовую винтовку на что-то еще более навороченное, развернулся к двери и начал палить, а орки — гвардейцы, соответственно, таки начали падать. Я счел это обнадеживающим знаком, профилактически пнул шамана в голову и развернулся к Отцу.
Виталик выпалил в него из дробовика, но тот увернулся. Вот самым натуральным образом увернулся, сместив тело настолько, что несколько дробинок его всего лишь поцарапали, а основной заряд прошел мимо. О Нео, как ты возмужал!
Отец прыгнул к оружию, а я принялся стрелять в него из «дезерт игла», пытаясь угадать, в какую сторону он отшатнется.
Угадал аж дважды, но большого эффекта это не принесло. Выстрелы снимали с орка процента по три здоровья, такими темпами мне его долго колупать. Тем более, что патроны у меня кончатся быстрее, чем у него хитбар истощится.
Видимо, он тоже это понял, потому что перестал уворачиваться, принял две пули на грудь и таки добрался до своего вожделенного топора.
Виталик был вынужден отвлечься на пару гвардейцев, пытавшихся обойти Соломона с фланга, и когда он развернулся обратно, Отец уже несся на него с топором в руке и жаждой убийства во взгляде.
Рефлексам Виталика стоит отдать должное. Он успел шмальнуть, и даже попал, и выстрел из его страшенного, читерского, офигенно прокачанного дробовика снял с вождя орков аж десять процентов здоровья.
Десять, сука, процентов!
А летающую хрень в развалинах разрывало в клочья! Какой же у этого парня уровень и сколько очков он в выносливость успел забросить?
Как я уже говорил, заряд дроби Отца не убил, не покалечил и даже не отбросил назад, но таки заставил изрядно притормозить. По сути, он на какое-то мгновение вообще замер на месте, и в это самое мгновение в него врезался я.
Плечом в бок, прямо как защитник в американском футболе. Не люблю американский футбол, кстати.
Ощущение было примерно такое же, как если бы я врезался плечом в фонарный столб. Орка слегка качнуло, и тут я всадил в него несколько оставшихся в «дезерт игле» пуль в упор. Даже не в упор, а тупо прижав пистолет к его телу.
Двуручный топор Виталика — как он ловко приноровился оружие прямо во время боя менять — врезался орку в плечо и наконец-то вогнал здоровье в желтую зону.
Отец взревел.
В тот же миг благодаря случайному, но очень неприятному стечению обстоятельств, в зале частично обрушился потолок и нам на головы принялись сыпаться штурмовые орки на тросах.
Соломон отреагировал на угрозу. Он перехватил винтовку одной рукой, второй извлек из инвентаря обрез и принялся отстреливать нападавших сверху, продолжая поливать огнем пытающихся ворваться в зал через двери. Он был чрезвычайно эффективен, но все же мне начало казаться, что с предложением всех тут запросто поубивать он немного погорячился.
Отправив «дезерт игл» с опустевшим магазином в инвентарь, я продолжал держаться за Отца левой рукой, а правой попытался схватить ожерелье. И я уже почти сумел его ухватить, как Отец отмахнулся, слегка задев меня рукой. От этого «слегка» я отлетел метра на четыре, и летел бы дальше, если бы не упавшего с потолка орка. А пальцы мои сжимали пустоту.
Орк был слегка ранен. Когда я в него влетел, он не сумел устоять на ногах и рухнул на пол, я рухнул сверху и мы принялись возиться в партере. Он был явно тяжелее и сильнее меня, но я был ловок и занимал более выгодное положение, так что в конечном итоге мне удалось загнать ему под ребра кинжал и повторять эту операцию до тех пор, пока он не перестал трепыхаться.
Когда он наконец-то разжал свои объятия, я смог поднять голову и узрел воцарившийся вокруг хаос.
Орки были везде. Соломон частично отстреливался, частично отбивался от них плодом запретной любви меча и бензопилы, Виталик отступил к дальней стене и отмахивался топором от наседающих на него гвардейцев, а Отец оказался где-то в центре зала и творил странное.
