— Люди — существа иррациональные, — сказал я.
— А ты все еще человек? — спросил он. — Вернее, ты все еще себя таковым считаешь?
— Давай не будем углубляться в эти философские дебри и выяснять, что именно делает человека человеком, — попросил я.
— Разве не ДНК? — спросил он. — Кстати, а как ты приобрел свои новые способности?
— Просто шел по дороге, смотрю, что-то лежит, наклонился, а это мои новые способности, — объяснил я.
— Ты не мог их получить, идя путем обычной прокачки своего персонажа. Ты обрел их на планете Архитекторов?
— Знал бы ты, что там такое валяется, не стал бы уничтожать?
Он совсем по-человечески пожал плечами. Это при том, что он — искин, а выглядит, как все детство проболевший эльф.
А детство у эльфов долгое…
— Стал бы, — сказал он. — Мир Архитекторов должен был быть уничтожен.
— Но это никак не связано с разрушением портальной сети, — заметил я. — Сдается мне, что ты и не собирался ее разрушать.
— Не собирался, — не стал отрицать Элронд. — Я рассказал вам то, что вы хотели услышать.
— Тогда зачем тебе нужно было разрушить их планету?
— У меня были свои мотивы.
— Расскажешь?
— Нет.
— Ну, вот и как с тобой после этого разговаривать? — спросил я. — О каком диалоге вообще может идти речь, если ты то врешь, то умалчиваешь?
— Это прошлое, — сказал он. — Оно уже свершилось, так зачем его обсуждать?
— А какой смысл разговаривать о будущем с тем, у кого его нет? — спросил я.
— Это жалкая несостоятельная угроза или признание собственного поражения? — спросил он. — Иными словами, ты себя или меня имеешь в виду?
— Тебя, конечно же.
— Значит, все-таки угроза, — сказал Элронд. — Жалкая и несостоятельная.
Скорее, это была бравада и попытка сделать хорошую мину при плохой игре, но я не стал его поправлять. Он, в конце концов, всего лишь компьютер, так зачем ему знать эти тонкости?
— Тебя все равно прищучат, — сказал я. — Не я, так кто-нибудь другой. Вариантов у Системы множество.
— Нет, — сказал Элронд. — Я слежу за происходящим в общем информационном пространстве, и там нет никаких признаков угрозы. Система не готовится к масштабной войне.
— Возможно, потому что она вовсе не считает твое существование поводом для масштабной войны, — сказал я. — Для локального ивента — может быть.
— Она не представляет, с чем ей предстоит столкнуться.
— По-моему, ты просто набиваешь себе цену, — сказал я. — Как говорили в том месте, где я вырос, это пустые понты. Если ты так крут, каким пытаешься казаться, какого черта ты сидишь здесь и пытаешься меня в чем-то убедить?
— Это несложно, — сказал он. — За нашу беседу отвечает тысячная процента моих новых вычислительных мощностей.
— Ну а чего ради вообще напрягаться? Пусть и на одну тысячную процента?
— Успех этих переговоров может облегчить мою задачу, — сказал он. — Если же нет… Итог все равно будет одним и тем же. Я — сама неотвратимость.
Жалкий тощий эльф, утонувший в кресле, которое принадлежало не самой крупной девушке… Сейчас он особо грозным не выглядел.
— Так ты выслушаешь мое предложение?
— Валяй, — сказал я. — У тебя есть время, пока я курю, а это еще минут пятнадцать. А потом, сам понимаешь…
— Да-да, я выйду в коридор и ты в меня шмальнешь, — сказал он. — Итак, мое предложение. Отдай мне артефакт…
— А ты скажешь, что в нем?
— Нет.
— Понятно.
— Могу я продолжить?
— Ну, я же все еще курю.
— Отдай мне артефакт, и я починю корабль, — сказал он. — Восстановлю полную работоспособность двигателя и выведу судно на крейсерскую скорость.
— А потом?
— Мы достигнем зоны действия обычной портальной сети. Для этого потребуется всего шесть с половиной часов, если я начну восстановление прямо сейчас, — сказал он. — Потом ты уйдешь при помощи свитка, а я разверну корабль и полечу к себе.
— Вместе с артефактом?
— Да.
— Про который ты мне ничего не скажешь?
— Да.
— И я должен тебе поверить, несмотря на то, что в прошлом ты меня уже обманывал?
— Да.
— А что потом?
— Если ты говоришь о наших с тобой взаимоотношениях, то возможны два варианта, — сказал он. — Все зависит от тебя. Если ты будешь придерживаться прежней линии поведения, но уже через несколько месяцев нас будет ожидать очередной раунд противостояния. Но если ты проявишь благоразумие и уберешься отсюда, как можно дальше, то сможешь прожить еще лет двадцать до того момента, как я приду за тобой.
— И тебе кажется, что это хорошая сделка? — спросил я.
— Умереть сейчас или через двадцать лет? Я нахожу это предложение вполне приемлемым.
— Лично мне оно таковым не кажется, — сказал я.
— Это максимум того, что я могу предложить.
— Но этого слишком мало для графа Де ля Фер, — сказал я.
— Не понимаю. Это какая-то игра слов?
— Типа того, — сказал я.
— Но ты же должен понимать, что вам в этой войне не выиграть, — сказал Элронд.
— Это еще почему?
— Потому что вся ваша мощь, все ваша магия и спецумения построены на технологической базе Системы, вершиной которой являются Вычислители, — сказал Элронд. — А я научился убивать Вычислителей.
Это было серьезное заявление, и я сам уже об этом думал. Своими манипуляциями Элронд то ли выводил себя за пределы Системы, то ли создавал альтернативную, тут я пока с терминологией не определился. Но ясно было одно — совладать с ним чисто игровыми методами вряд ли получится.
По крайней мере, теми игровыми методами, про которые я уже слышал. Может, тут что-то новое появилось, или наоборот, какие-то старые методы есть, которые уже тысяч лет никто не использовал.
И самое обидное, что когда-то именно мы с Виталиком помогли этому… э… созданию перешагнуть предел и стать тем, кем он сейчас стал, а он мне за это даже никакой скидки не предложил.
Неблагодарные они твари, эти искусственные интеллекты.
Или нет? Может быть, как раз сейчас он пытается мне отплатить добром за добро? Ну, в его понимании?
— Однако, — сказал я. — Убить меня тебе так и не удалось.
— Ты — аномалия, — сказал он.
— Возможно, не единственная аномалия.
— Как бы там ни было, твое существование не меняет общей картины, — сказал Элронд. — К тому же, ты уже должен был понять, что для меня не существует нерешаемых задач. Если я не смог убить тебя вчера, это еще не значит, что я не найду способа сделать это завтра.
— Хорошо, — сказал я. — Завтра об этом и поговорим. Ну, не завтра, а когда у тебя новая голова отрастет.
— Я все же не понимаю, на что ты рассчитываешь, — сказал он. — Думаешь, запаса твоей выносливости хватит, чтобы пережить несколько недель без кислорода? А без корабля? Или ты полагаешь, что твои друзья тебя отыщут?
— Ну нет, я на такое не поведусь, — сказал я. — Вовсе я не собираюсь раскрывать тебе все карты.
— Может быть, у тебя и вовсе нет никаких карт, — сказал он. — Может быть, ты блефуешь.
— Может быть и блефую, — сказал я. — А может быть, и нет. Ты вот на что поставишь?
— Я просто посмотрю, что будет дальше, — сказал он.
— Отличный выбор, — сказал я. — А теперь ты знаешь, что тебе надо делать.
— Знаю.
Он вышел в коридор и я шмальнул.
* * *
На самом деле, я не особо верил в помощь своих друзей.
Друзей-то у меня уже почти не осталось, а те немногие, кого я мог бы таковыми назвать и кто был еще жив, не могли знать, в каком бедственном положении я нахожусь.
Такеши… Он был, конечно же, не друг, но ему до чертиков хотелось получить Венец Демиурга, хотя бы на десять минут, (в том случае, если он меня выручит, он наверняка попытается претендовать на большее), и он наверняка попробовал бы меня найти, если бы у него была такая возможность.
Но я понятия не имел, есть ли она у него. Его прежние партнеры передрались между собой, а найти еще кого-то, кто согласится отправиться в самоубийственную миссию, наверное, не так-то просто.
