Мы оба всеми силами постараемся выжить. А если не получится, то у нас целый гарем на что, спрашивается? Пусть спасают. В крайнем случае сдадимся Немезису, он нас вдвоем съест и потом отрыгнет в виде себе подобных. Ну или просто съест, не уверена. Может, для него это и является высшим актом чистой незамутненной любви.
— Кхм… ты серьезно? Погоди. Как ты его назвала⁈ Твоего демона зовут Немезис⁈ — У бывшего домового аж светящиеся зеленым глазки потухли, так он впечатлился чужим именем.
— Знаешь что? Я уже пообещала тебе жить вечно и умереть в один день, хватит увиливать! И вообще, я передумала в добровольность, больше не спрашиваю ничьего согласия! Оно и так уже стоит как флагшток, несмотря на все эти странные разговоры. Не мешай получать удовольствие, а то кляп вставлю и так вы… поимею!
— Надя… м-м-мх… да!
* * *
— Ну слава бездне, справилась. — Немезис плюхнул мне в утренний чай очередной глаз с витаминной начинкой и благодушно развалился в венке из щупалец. — Сладкая, ты додумалась тоже — предлагать сиду выбор и требовать от него добровольного согласия на секс. Садистка!
Я чуть не поперхнулась от глубины претензии.
— Мне даже слегка жалко ушастого. Совсем чуть-чуть, — тем временем продолжал кошмарик, — Он тебе намекал-намекал. Потом от отчаяния решил спровоцировать — в бега ударился. Ну тут хоть не разочаровался — ты за ним погналась. Поймала. И н-на тебе, отпустила! Бедный сидхе чуть не деградировал в изначальную форму от шока, хорошо ему коньяк подвернулся и затормозил процесс.
— В смысле? — отдышавшись, я послушно выловила витаминку чайной ложкой и съела, ощутив на языке шоколадно-ореховый привкус. Хотя по консистенции ни тем ни другим там не пахло.
— В коромысле… — хмыкнул сорок второй, поглаживая особо пухлое щупальце у себя на коленях. Щупальце довольно подергивалось и урчало всей Лилит. — Мокричка, повторяю, он сидхе, а не твой смертный бывший приятель с соседней улицы. В культуре темного двора тот партнер, который выше по положению, загоняет и берет другого силой. Традиция сия даже не в мозгу — в генах у них прописана! А если силой не берет, значит, не очень и хочет, грусть-печаль, сидхе в депрессии, потому что за ним плохо ухаживают и мало угрожают. Хорошо хоть ты в конце концов догадалась его заткнуть и вылюбить.
— То есть, Илья сбежал, потому что я его мало тиранила и лишний раз не принуждала? М-да… это какой-то всенародный садомазохизм получается. И мне неоткуда было это знать!
— Особенности расы, еще не самые странные. А я постоянно забываю насколько в твоей голове крошечные объемы информации. Хм, забываю… странно, — глаза системы на новой маске на секунду потухли, но тут же вернулись.
— Один муж садист, другой мазохист. Третий с тремя головами. Только Сашенька хороший, — все еще кипя от эмоций выдала я.
— Ну а что ты хочешь, полный набор. Гармония. Да и все существа, по сути, делятся на садистов и мазохистов. Это такая же основа, как свет и тьма, порядок и хаос. Разнообразие типов появляется в зависимости от процента смешивания одного с другим.
— Я ни разу не мазохистка. — На всякий случай лучше предупредить, а то мало ли.
— Да ну? Впрочем, я заметил, что садизма в тебе действительно побольше будет. Ты вечно хочешь укусить кого-то кроме меня или «полечить», пусть и сдерживаешься. Не всегда к месту. Но с другой стороны, пока зубы не выросли — все правильно, маленькой мокричке безопаснее отсидеться в щупальцах, пока не повзрослеет и не сожрет первую жертву.
— Кхм… — Я задумчиво откусила голову пирожному в виде миленького шоколадного зайчика, устроившегося на зеленой лужайке из смешанного крема.
Поскольку «домовой заяц» после бурной ночи оказался недееспособен, коктейль мне никто не взбил и овсянкой не напичкал.
Немезису же было глубоко наплевать на здоровое питание. Он принес мне вредные быстрые углеводы и полезные глаза. Сказал, что уточнил требуемый состав в системных записях, так что сдохнуть от отравления я не должна. Вместо кофе он сначала налил мне что-то прямо из своей чашки. Это что-то плюнуло в меня черной слизью и судорожно попыталось уползти.
Пришлось самой готовить чай. Не то чтобы я не доверяла кошмарику, но уж больно та черная клякса противно пищала. Пришлось скормить ее Лилит. Тем более что симбионт сейчас вообще все подряд ест — не брезгует даже мебелью из дерева редких пород и химерами некроманта. Даже сапоги из натуральной кожи и те в дело пошли. Немезис сказал, что это к близким родам.
— Ладно, пора в школу. До линейки пятнадцать минут. — Поскольку пирожное кончилось, а бдительные щупальца вовремя потыкали в висящие на стене старинные часы, сорок второй тоже вспомнил про распорядок дня. — Одевайся, сладкая. Я тебе помогу. Мне стало любопытно, с чего этот сид каждый раз ловит приход эндорфинов от процесса. Хочу попробовать.
— Э… — замешкалась я. — Любовь моя, это не мои штаны.
— Да? Хм… а как ты определила?
— Они мужские, из плотной кожи с защитными вставками. А кроме того, у Горыныча по… обхват бедер меньше, и еще он заметно выше. Смотри, эти штаны мне почти до груди будут. — Я приложила к себе байкерские шмотки, наглядно демонстрируя несоответствие размеров.
— Да? Как любопытно… а это твои? Тут обхват бедер больше, — выудил кошмарик следующий предмет гардероба. Видимо, без женской помощи Лилит дела у него были совсем плохи. Ну не возможно же, что Немезис вдруг стал страдать деменцией. Скорее поверю, что он так надо мной издевается. Впрочем, это действительно забавляло.
— Это семейные трусы. Или плавки. Где ты вообще их взял? У нас нет никого такого размера! Тут две меня поместятся. Причем в каждой штанине.
— Изыди, древнее чудовище! — раздалось вдруг за нашими спинами.
Ага. Наверняка осторожное шуршание щупалец в подотчетном гардеробе и заставило спящего мертвенным сном зайчика восстать. Он появился на пороге столовой непривычно взлохмаченный, в распахнутой пижаме и с пустой вешалкой в качестве оружия.
— Ты что творишь⁈ Ты куда лапы тянешь⁈ — Илья не успел начать ворчать, как отшатнулся от сорок второго, который решил провести рукой по его… хм… груди. Тут даже я вздрогнула, не то что домовой. Это что за поползновения гарема на гарем?
— М-да, — хмуро заметил Немезис, разглядывая живописную
