— Прости, но я не смог удержаться, — сказал он. — Видел бы ты свое лицо.
— Задрали, — повторил Федор, убирая посох.
— Прости еще раз.
— Протрезвей уже, а? — попросил Федор. — Твоя империя смотрит на тебя и все такое.
— Она уже тысячу лет на меня смотрит, — сказал Кевин. — А до этого на меня смотрели другие империи, и вот они-то, как правило, ничего хорошего от меня не видели.
— Раз уж ты пригласил меня к себе и нам пару дней доведется прожить рядом, может быть, ты найдешь время, чтобы рассказать мне всю эту историю целиком? — спросил Федор.
— Как только разберусь с государственными делами, — пообещал Кевин.
— Значит, никогда.
Глава 5
Как говорил мой старик-отец, хорошо иметь домик в деревне. А еще лучше — иметь домик, и чтобы никакой деревни вокруг не было. И рядом тоже не было. Потому что все эти коротконогие селяне, бродящие за забором, только и делают, что раздражают.
А еще от них навозом пахнет.
Мне кажется, я уже говорил, что мой отец был не самым приятным человеком. Отчасти именно этим в минуты самокопания я оправдываю тот факт, что я и сам не слишком приятный человек.
Слабая отмазка, но это лучше, чем вообще никакой.
У меня был домик в горах, мне его один верующий построил. Ну, в смысле, в меня верующий. Звучит диковато, конечно.
Мне до сих пор сложно представить, что у меня есть собственные верующие. Что вот где-то существуют десятки, а то и сотни людей, которые верят в меня и даже время от времени на меня молятся.
Правда, происходит это, как правило, в самые неприятные в их жизни времена. Когда в жизни все хорошо, о кровавом возмездии думать не принято.
Первое время после вот этого вот всего я часто думал, что же я делал не так и почему в итоге Система сделала меня таким, как сейчас. В конце концов, у меня нет обостренного чувства справедливости, я — обычный человек и вполне могу пройти мимо какой-нибудь мелочи. У меня нет особой тяги к насилию, и то, что оно сопровождает меня на протяжении всей моей игровой карьеры… Ну, так получилось.
У меня были враги, и я, как и всякий нормальный человек, старался сделать так, чтобы их не было. Вышло, как вышло.
Но я ведь их специально не искал. Я не делал ничего такого, чтобы у меня появились враги, они почему-то сами себя таковыми назначали.
Скажем, тот эльфийский принц, из-за которого началась наша вендетта с Домом Красных Ветвей… Ну, я сбросил его с крыши, да. Но это было в моменте, это было в бою, и, между прочим, он сам нарывался. Он вторгся на мою планету, а не я — на его.
Как это вообще происходит?
Вчера ты был физруком в Люберцах и учил старшеклассников правильно подтягиваться и кидать мяч, а потом в мир пришла Система, и ты начал лупить этих старшеклассников грифом от штанги, и не потому, что ты плохой человек и просто не любишь детей, а потому что эти старшеклассники внезапно оказались теми еще упырями и попытались тебя сожрать. А потом ты просто пытаешься выжить и отыскать немного справедливости, у тебя появляются новые друзья, а старые друзья становятся врагами, и ты идешь вперед и делаешь то, что должен был сделать, и вдруг в какой-то момент обнаруживаешь, что твоим именем пугают детей, твоя репутация настолько забежала вперед тебя, что умудрилась побывать в местах, в которые ты даже не собирался, а еще у тебя есть зловещий замок в горах и твоего приспешника зовут Игорь.
Ладно, я немного преувеличиваю. Это не замок, а скромное шале, и никакое оно не зловещее.
Но приспешника на самом деле зовут Игорь, и он утверждает, что это его настоящее имя.
Тут я тоже преувеличиваю. Он не приспешник, он, в общем-то, сторож и присматривает за домом, пока я занят делами. И несмотря на то, что его зовут Игорь, он вовсе не ассистирует мне в моих зловещих экспериментах, хотя бы потому, что я никаких зловещих экспериментов не провожу.
Но если бы проводил, он бы непременно мне ассистировал. А ведь у него даже горба нет.
Игорь был моим адептом и знал, кто я такой. Правда, он узнал об этом уже после того, как я за него отомстил… Словом, это тоже длинная и не слишком приятная история, о которой я расскажу вам как-нибудь в другой раз.
Я вошел в прихожую, смахнул с кроссовок снег (в горах зима наступает рано), и сразу двинул в свою любимую комнату. Там было тепло, там уже горел камин, и я уселся в кресло, вытянул ноги и уставился на огонь. Примитивное, атавистическое, но все равно удовольствие.
Почти сразу же рядом нарисовался Игорь.
— Добро пожаловать домой, хозяин.
Я вздохнул.
— Игорь, мы знакомы вот уже двадцать лет…
— Двадцать три, хозяин.
— И все это время я прошу тебя не называть меня “хозяином”. Что мне уже сделать, чтобы ты перестал?
— Но вы же хозяин этого места, — возразил Игорь. — Это Пристанище Мести…
— И никто, кроме тебя, его так не называет.
— Я могу сформулировать по-другому, хозяин, — сказал Игорь. — Пятьдесят процентов людей, осведомленных об этом месте, называют его именно так. Принести вам горячий глинтвейн?
— Лучше принеси мне холодного пива, — сказал я.
Он скривил неодобрительную гримасу, показывая отношение к моим плебейским вкусам, но ушел и быстро вернулся с запотевшим бокалом, полным янтарного напитка. Я отхлебнул немного и поставил бокал на столик рядом с креслом. Закурил сигарету.
— Ужинать будете, хозяин?
— А сейчас уже вечер?
— Да, — сказал Игорь. — Здесь сейчас уже вечер.
— Может быть, позже, — сказал я. — Слушай, я давно хотел с тобой кое о чем поговорить.
— Я весь внимание, хозяин.
— У тебя есть личная жизнь?
— А это как?
Я задумался.
— Ну, не знаю точно. Знакомые, друзья, какая-нибудь хорошая женщина, которая может сделать тебя счастливым.
— Нет. А у вас, хозяин?
— Это другое, — сказал я.
— И не говорите, что у вас сложности со статусом. Всегда можно найти себе какую-нибудь богиню… Например, плодородия…
— Чур меня, чур, — сказал я. Как человек с довольно живым воображением, я мгновенно представил, чем я могу удобрять ее поля, и тут же постарался выгнать эту картинку из головы.
— Почему же вы желаете мне того, чего сами не хотите?
— Потому что я — бог мести? — предположил я. — Ладно, твоя личная жизнь — это твое личное дело.
— Именно так, хозяин.
— Но нам с тобой все равно нужно серьезно поговорить.
— Вы меня увольняете?
Я снова задумался.
Несмотря на то, что я пытался уйти от этой формулировки, на самом деле все обстояло именно так. Я его увольнял, отпускал его в вольное плавание, так сказать.
Правда, для его же безопасности.
— Это для твоей же безопасности, — сказал я.
— Когда-то вы спасли мне жизнь, — сказал он. — И все дни, которые я прожил, начиная с этого момента, я взял у вас взаймы. И я готов отдать их в любой момент.
— Это очень любезно с твоей стороны, Игорь, — сказал я. — Но такие жертвы мне не нужны. Тем более, напрасные, потому что никто не получит от этого никакой пользы.
— И что же мне делать?
— А чем ты занимался все то время, что меня здесь не было?
— Присматривал за домом, топил камин, ставил свои опыты…
— Так купи себе дом с камином и лабораторией, — посоветовал я.
Класс у Игоря был очень странный — некромант-артефактор. Как по мне, это довольно абсурдное сочетание, вроде “акушер-бульдозерист” или “бариста-нейрохирург”, и я никогда не интересовался, что за опыты он там ставит.
Возможно, что-то в нем все же было от настоящего Игоря.
— Да, наверное, так я и поступлю, — уныло сказал он.
— Я же тебе платил все это время? — уточнил я.
— Да, и очень щедро, хозяин, — на самом деле, я когда-то настроил автоплатеж, списывающийся с моего счета в “гном-банке”. Того самого, на который поступают деньги от моего рекламного контракта, заключенного сто лет назад.
На самом деле, больше, чем сто лет. Кто знает, может гномы уже и не рады такому сотрудничеству, но предложений разорвать контракт мне пока вроде бы не поступало, и платят они исправно.
