И мне нечего было ему возразить, ибо это тоже было так.
— Но так ли это страшно? — спросил я. — Разве развитие это самоцель? Единственная цель?
— Развитие — это жизнь, — сказал он. — Нет ничего страшного, когда отдельный индивидуум упирается в свой потолок и останавливается. Но когда в потолок упирается вся цивилизация, это начало ее конца. Дальше будет только стагнация и упадок. Ваши миры идут в никуда.
— Не то, чтобы мы сами выбирали эту дорогу, — сказал я.
— У вас не было возможности выбирать, — сказал он. — Система пришла к вам слишком рано. А у нас такая возможность есть.
И они выбрали бегство.
Что ж, я их прекрасно понимаю. И даже где-то завидую.
Ураган сметает жалкие хижины, но ничего не может сделать каменным домам.
— И куда вы теперь направитесь? — спросил я.
— Это неважно, — сказал он. — Нашему дому больше не нужна звездная система. Мы больше не зависим от внешних обстоятельств и условий. Мы можем остановиться, где угодно. Сами выбрать себе место, пусть даже оно будет в абсолютной пустоте.
— А так вообще бывает?
— Я не смогу объяснить, — сказал он. — Потому что ты не способен понять.
Есть мнение, что когда кто-то что-то не понимает, это проблема того, кто объясняет, а не того, кто слушает с недостаточным вниманием. Но сейчас явно не такой случай.
Попробуйте объяснить муравью, что он идет не в ту сторону…
— Теперь настала моя очередь спрашивать, — сказал он.
— Я не против, — сказал я. — Но не мог бы ты для начала сменить интерьер? Эта обстановка меня несколько угнетает. Слишком уж тут темно и неуютно.
— Но ты не снял шлем, — сказал он. — Разве устройства обзора не компенсируют тебе недостаток освещения?
— Но они не дают мне достаточного положительного эмоционального отклика, — сказал я.
— Ладно, — сказал он.
Стены исчезли. Точнее, они раздвинулись, и потолок тоже улетел куда-то ввысь. Теперь мы находились в огромном пустом зале, наполненным равномерным светом, льющимся откуда-то сверху.
Убогая мебель частично исчезла, а частично трансформировалась. Стул, на котором сидел внешний, превратился в комфортное кожаное кресло, второе такое же стояло передо мной.
Между нами возник небольшой столик, на котором стояли бутылки с напитками и несколько стаканов.
И только мой собеседник остался таким же, как был. Неуловимо знакомым в сером деловом костюме, который, надо сказать, не слишком вязался с обстоятельствами.
В смысле, мы же не в офисе в центре Москвы сидели, а внутри космического корабля, мчащегося куда-то через пространство.
Пусть даже это был космический корабль свободной планировки.
Я сел в кресло, таки снял шлем и положил его к себе на колени. Воздух в помещении был свежим, но с легким ароматом машинного масла. Уж не знаю, откуда он тут взялся.
— Как ты это делаешь? — спросил я.
Насколько я видел, он с внешним миром никак не взаимодействовал, но все же был способен изменять его по своему желанию. Телепатическое управление? Невидимый постороннему взгляду встроенный интерфейс?
— Любая достаточно развитая технология неотличима от магии, — процитировал он. — Наверное, ты воспринимаешь это, как волшебство. Ведь ты не знаешь другого мира, кроме материального, и никакой другой мир, кроме материального, тебе не доступен. На следующей ступени развития, на той самой, на которую ты уже никогда не заберешься, ты мог бы узнать, что материя — это всего лишь инструмент. А потом к тебе могло бы прийти понимание, что материя — это рудимент.
— Интересная теория, — я потянулся к бутылке и налил себе какой-то коричневой жидкости. На вкус она напоминала колу, только не брэндовую и негазированную.
Та еще гадость.
— То, что для вас — теория, для нас уже пройденный этап, — сказал он.
— Значит, материя — это рудимент?
— В какой-то степени, — сказал он. — Но сейчас мы пока еще не можем полностью без нее обойтись.
Тяжело им, наверное, бедолагам. Страдают…
— И о чем же ты хотел меня, такого недоразвитого, спросить?
— Когда я узнал, кто пожаловал ко мне в гости, я проследил твой игровой путь, — как ни в чем не бывало сказал он. — И нашел его весьма… нетривиальным.
Так вот почему коридор был такой длинный, подумал я. Пока я по нему шел, он наводил обо мне справки. Несанкционированное подключение к нашей сети, куда только системные администраторы смотрят. В смысле, Вычислители.
— В основном мой нетривиальный жизненный путь можно охарактеризовать фразой “так получилось”, - сказал я. — Но что тебе за дело до моего стиля игры?
— Меня не интересует твой стиль, твои выборы и причины, по которым ты эти выборы делал, — сказал он. — Но я заметил, что в определенные периоды времени рядом с тобой возникает серое пятно. Завеса, за которую я не могу заглянуть. И я хочу знать, кто прячется за этой завесой.
Ну, это вообще просто. К гадалке не ходи, а за серым пятном скрывается главный читер всех игровых миров и по совместительству последний из команды разработчиков. Магистр постоянно утверждал, что он невидим для Вычислителей, если сам не хочет обратного, и если его не видят Вычислители, значит, его вообще невозможно рассмотреть с этой стороны.
И хотя я не испытывал по отношению к Магистру особенно теплых чувств, я все же не собирался сдавать его какому-то непонятному типу за здорово живешь.
— Зачем тебе это знать? — спросил я.
— Меня беспокоит то, чего я не знаю, — сказал он.
— Но какая разница? В любом случае, это будет очередной индивидуум, упершийся в потолок и не способный шагнуть за предел.
— Я понимаю, почему ты строишь разговор именно так, — сказал он. — Это твои поведенческие паттерны, и ты не можешь от них отступить даже в такой непривычной для тебя ситуации. Скорее всего, именно потому, что ситуация непривычная, и ты пытаешься подогнать ее под свои прежние установки. В ваших мирах принято считать, что информация — это ценный товар, и вы не готовы с ним расставаться просто так, без выстроенного вокруг этого ритуала. Что ты хочешь получить взамен?
— Миллион долларов и космический корабль с полным баком, — сказал я.
— Это шутка, — констатировал он в невозмутимым видом.
— Да, — сказал я. — На самом деле, я просто веду диалог. Ну, знаешь, ты спрашиваешь, я спрашиваю, мы обмениваемся друг с другом… Это вот как-то так работает. Ты хочешь знать, кто скрывается за тем серым пятном? А мне, например, интересно, почему ты отстал от своих. Ведь твоя планета уже давно… э… улетела, а ты до сих пор болтаешься на своем космическом корабле где-то неподалеку от ее прошлого места швартовки, и мне совершенно непонятно, зачем.
— Ответь на мой вопрос, и я отвечу на твой.
— Ладно, — сказал я. — Скорее всего, за этим серым пятном от вашего вездесущего взора скрывается один из демиургов Системы. Представитель той самой цивилизации, что придумала наш мир и навязала всем эти дурацкие правила и пределы.
Откровенно говоря, я не думал, что сдаю Магистра. Что внешний будет делать с этой информацией? Что они в принципе могут с ней сделать?
Создадут диверсионный отряд и попытаются выкрасть Магистра оттуда, где он практически всемогущ? Сыграют с ним на его поле? Но зачем им это? И зачем бы им обострять ситуацию, если они уже решили ее отпустить?
— Мы полагали, что демиурги ушли, — сказал внешний.
— Один остался, — сказал я. — Так что там с моим вопросом?
— Почему я здесь? — уточнил он. — Потому что мы следили за тем, что происходит в ваших мирах, и нам известно о том боевом флоте, что движется по направлению к нашей прежней звездной системе, ныне нами покинутой. Еще нам известно, что скорость большей части кораблей, входящих в состав флота, превосходит скорость кораблей сеятелей. И поскольку нам неизвестно, как далеко способны зайти командующие этим флотом люди, а там вполне может оказаться кто-нибудь вроде тебя, то… Рисковать мы никоим образом не собираемся. Я здесь для того, чтобы этот флот уничтожить.
