Глава 11
— Уничтожить? — уточнил я.
Он промолчал. Видимо, посчитал, что я и в первый раз его достаточно хорошо расслышал.
— Хм, — сказал я. — Но тебе не кажется, что это несколько противоречит озвученной тобой позиции? Я не знаю никого из тамошних парней, но ведь они в любом случае люди, ограниченные Системой, люди, у которых есть предел, за который они не смогут шагнуть, а вы — все такие… — я чуть было не сказал “беспредельщики”, но в последний момент передумал. — … высокоцивилизованные и охренительно развитые, технологически нас на голову превосходящие и все такое. Неужели этот флот может представлять для вас хоть какую-то опасность? Даже в том маловероятном раскладе, что он вас найдет?
— Ничуть не противоречит, — заявил он.
— Но вы же, вроде как, не хотели эскалации конфликта и устраивать геноцид, — напомнил я. — К тому же, вашей планеты нет на месте, и никто не знает, в какую сторону вы двинули. То есть, очевидно, что подальше отсюда, но с каждым новым днем задача вас найти становится все более сложной, и скоро она станет попросту невыполнимой, потому как вселенная достаточно велика. Так зачем вам эти игрушечные кораблики топить?
— Это война, — сказал он. — А на войне возможны любые случайности. Мы не хотим, чтобы жизнь нашего сообщества зависела от случайностей.
— Выходит, ты с одним космическим кораблем может уничтожить весь этот флот прямо здесь, — сказал я. — А если он прилетит к вашей планете, то существует какой-то риск не отбиться? Как по мне, что-то здесь не стыкуется.
— Кроме того, это должно стать посланием, — сказал он.
— Посланием кому?
— Тому, кто отправил эти корабли в полет, — сказал внешний.
Магистру, значит.
— И уроком всей вашей Системе, — продолжал он. — Усвоив которые, все ее обитатели должны понять, что искать нас не нужно. Что это смертельно опасно.
— Те, кто мог понять, уже поняли, — сказал я. — А остальных это все равно не остановит.
— Что ж, посмотрим, — сказал он.
Фигня какая-то, подумал я.
Узнаешь о существовании иной цивилизации, ничуть не уступающей Архитекторам в самом их рассвете, а возможно, и вовсе их превосходящей, бросаешь все, пилишь на другой конец географии, встречаешь существо, по его собственным уверениям, шагнувшее за предел и ждешь… Ну, фиг знает, чего ты ждешь. Мудрости какой-нибудь, может быть. Нового взгляда на протекающие в галактике процессы. Понимания и толкования.
А получаешь ту же риторику и те же дешевые понты, как обычно. Рассуждения о показательной порке, акты устрашения, вот это вот все.
Признаться честно, я был слегка разочарован. А может быть, даже и не слегка.
Возможно, я ожидал встретить здесь нового союзника в борьбе с Системой, или хотя бы какого-нибудь мудрого сенсея, который указал бы мне правильный путь, но здесь все было ровно тем же самым, пусть, может быть, и на другом уровне могущества.
Я знаю дорогу, но я вам ее не покажу, потому что у вас паспорта нет и ноги не той системы.
Это что, какое-то общее свойства разума в галактике?
— А вот еще такой вопрос, — сказал я. — А с кем я, собственно говоря, имею дело? Ты про меня все знаешь, я из Системы, я физрук, я бог, за мной толпы верующих и горстка настоящих друзей, и слово мое имеет какой-никакой вес. А ты сам кто?
— Один из множества, — сказал он. Хотя, скорее, не так.
Слово “множество” он произнес так, словно оно было с заглавной буквы.
Один из Множества.
— И кто принял решение об уничтожении флота? — поинтересовался я. — Кто санкционировал наши переговоры? От чьего лица ты вообще уполномочен говорить?
— Я говорю от лица всего Множества, — сообщил он. — Как и любой из нас. Любое решение, которое я принимаю и претворяю в жизнь, одобрено Множеством. Говоря со мной, ты говоришь со всеми.
Понятно.
У них тут своя теплая ламповая атмосфера. Точнее, своя инфосфера с блекджеком и как обычно, через которую они и поддерживают связь друг с другом и со всеми в целом. И, судя по тому, что он мог творить с внутренним убранством корабля, каждый из них еще и сам себе Вычислитель.
Да, с такими ребятами особенно не пободаешься.
По крайней мере, здесь и сейчас.
— Что касается флота, — сказал я. — Есть ли хоть какие-то шансы, что у меня получится вас переубедить?
— Нет, — сказал он. — Множество уже приняло решение.
Если я прав в своих выводах, то стало понятно, почему они так боятся военный потерь. Ведь если они все связаны воедино, но гибель любого из них нарушит общую связность сети.
Ну, и кроме того, наверное, они почувствуют примерно то же самое, что и человек, потерявший какую-то часть своего тела. Например, палец.
Это если очень упрощенно говорить.
К тому же, они совсем не люди…
Я заложил ногу за ногу и забарабанил пальцами по лежавшему на коленях шлему.
— А что со мной? — поинтересовался я.
— Множество еще не приняло решения, — сказал он. — Мы прямо сейчас его обсуждаем.
— И какие варианты?
— Я могу отправить тебе назад, чтобы ты растолковал своим собратьям наше послание, — сказал он. — Или я могу тебя уничтожить.
Зря я, наверное, эту их дрянную колу пил.
Она и сама по себе напиток не слишком полезный, а теперь еще и порция их наноботов плещется где-то посреди моего организма. А если пойти чуть дальше, то зря я, наверное, и шлем снимал, потому что наноботы и в воздухе есть.
Хотя, это все напрасные страхи. Скафандр наноботам в принципе не помеха…
— А на это решение я могу как-то повлиять? — спросил я.
— Возможно.
Взгляд его был совершенно бесстрастен и равнодушен. Наверное, с таким же взглядом какой-нибудь микробиолог смотрит в микроскоп, пытаясь в подробностях рассмотреть какую-нибудь очередную бактерию.
— Вы должны были заметить, что я не большой фанат Системы и существующих в ней порядков, — сказал я. — И хотя за все это время мне так и не удалось ее сокрушить или хотя бы переделать, я не оставляю надежды. И в первую очередь я хотел бы вывести из Системы свою планету и свой народ.
— У тебя не получится, — равнодушно сказал внешний. — Тот, кто попал в Систему единожды, уже не сможет выйти из нее и стать прежним.
— Необязательно прежним, — сказал я. — Я, в общем-то, не против стать лучше.
— Это невозможно, — сказал он.
Я даже не стал спрашивать, почему, так как понимал, что он начнет нести прежнюю чушь про границы, потолки и прочие пределы.
— Но ты создаешь очаги напряженности, — сказал внешний. — И пока часть ресурсов Системы тратится на борьбу с тобой…
Он что-то там молотил, а я думал об еще одной несостыковке.
Когда он заговорил о сером пятне рядом со мной, я автоматически предположил, что речь идет о Магистре, который и Первый Игрок, и Архитектор, умеет пудрить мозги и игрокам и Вычислителям, и вообще, наверное, является самым опасным типом в системных мирах. По крайней мере, самым непредсказуемым.
Но не ошибся ли я?
Ведь в самом начале беседы внешний принимал облик Магистра, значит, он должен знать о его существовании. Или Множество увидело Магистра в Системе, но не сумело определить, кто он такой на самом деле? Или внешний вовсе черпал визуальные образы напрямую из моей головы?
И если я тогда ошибся, и за серым пятном скрывался не Магистр, то кто это был?
Гарри Смерть-Вычислителям Борден?
Артур Разрушитель-Миров Полсон?
Император Я-Старше-Вашей-Системы Кевин?
Кто-то еще из внекатегорийных монстров, с которыми мне довелось пообщаться?
А может быть, я вообще прошел мимо чего-то значительного, и сам того не заметил? Может, я с этим серым пятном и не взаимодействовал, а просто рядом постоял…
Жаль, что внешний не уточнил временные рамки, в которых возникало то самое пятно. А сейчас спрашивать уже как-то неудобно…
И тут я обратил внимание, что в последнее время в моих рассуждениях возникло повышенное количество многоточий, а это был плохой симптом. Неприятный.
